В махровом халате, натянутом на голое тело, я лежала, практически полностью взгромоздившись на Бояринцева. Во всяком  случае, моя нога вольготно перекинулась через его ноги, одной рукой я чувствовала теплый и твердый живот, а на второй спал, собственно, Бояринцев. И мало того, что он спал, он еще и отлежал мою руку, и она немного ныла. Прямо перед глазами оказалась его шея с упруго пульсирующей жилкой. Я приподняла голову и уставилась на его лицо. Бояринцев во сне совсем не был похож на себя обычного. Вся суровость и жесткость куда-то пропали, и оказалось, что у него короткие темные ресницы, почти черные, и высокий красивый лоб, который не портила даже пересекающая его складка от привычки постоянно хмурить брови. И еще оказалось, что вылезшая за ночь щетина ему безумно идет, а растрепанные, чуть взъерошенные густые волосы придают ему совершенно мальчишеский вид. А  его упрямые жесткие губы… М-м-м… Они так близко, что если чуть-чуть потянуться, то …

Бояринцев шевельнулся, и я испуганно замерла.

Господи, о чем я думаю, а? И что делаю?

Как, черт побери все на свете, я здесь оказалась?! И что вообще произошло?!

Так, надо отсюда выбираться, пока мозги совсем не отказали. Стараясь дышать как можно тише, а лучше вообще не дышать, я осторожно убрала свою ногу, потом руку с теплого живота…

Теперь бы еще слезть так, чтоб он не проснулся, а потом ведь и вторую руку как-то надо будет вытащить… Ох, все сложно.

Я осторожно скосила глаза, чтобы оценить обстановку, увидела приоткрытую дверь ванной комнаты, свою одежду, невразумительной кучкой лежащую на кресле, туфли – одна у входной двери, другая почему-то посреди комнаты – и…

В девственно пустой после сна голове, словно пузырьки шампанского со дна бокала, начали всплывать воспоминания. Одно за другим, кусочками пазлов выкладывая яркую картинку моих вчерашних подвигов. Вспомнилось, к счастью, далеко не все, но и того, что вспомнилось, с лихвой хватало, чтобы сгореть со стыда. Все остальное ехидно дорисовало мое богатое воображение. Представив, как Бояринцев раздевал меня пьяную, я едва не застонала в голос. Где-то в глубине души послышался писк надежды: а может, не он? А кто же тогда? Уж точно не Игоря подключили к этому… хм-м… мероприятию.

Я осторожно сползла вниз и тихонечко вытянула руку из-под Бояринцева. Но побег не удался. Меня тут же ухватили крепко и намертво.

– Куда? – сонно спросил Бояринцев, приоткрыв один глаз.

– В душ, – честно сказала я.

– Э, нет, а как же утренняя нотация? Я планирую долго и нудно высказывать все, что я о тебе думаю.

– Не хочу нотацию, давайте будем считать, что я уже все поняла и осознала и что больше никогда так не буду.

– Точно? – Бояринцев приподнял бровь.

– Я что, похожа на сумасшедшую? Второй раз я такого не вынесу.