Горечь от неизбежности грядущей потери плескалась внутри, грозя затопить, захлестнуть с головой в любую секунду. Нет, не сейчас, пожалуйста. Хотелось хоть ненадолго продлить это мгновение – вместе. Впитать его в себя. Надышаться. Прижаться. Еще немного. Одну крохотную секундочку…

И все-таки я нашла в себе силы сказать:

– Я. Я могу. Отпустите меня. Пожалуйста…

Он развернул меня к себе лицом и всмотрелся в мои глаза странным ищущим взглядом.

– Ты этого хочешь? – очень серьезно спросил он.

Господи, ну конечно же, нет! Как я могу этого хотеть? Но я выдержала этот взгляд и твердо ответила:

– Да.

Глава 20

Дни катились один за другим, бесцветные, тусклые, безрадостные, словно кто-то щедро плеснул серой краски, убавив яркость до минимума. Солнечные нисколько не отличались от пасмурных и дождливых. Нисколечко. Скучные серые дни, наполненные обычными рутинными делами.

После того злополучного вечера я Бояринцева больше не видела: ни его самого, ни его машины возле нашего дома. Возвращалась из университета и всякий раз, подъезжая к стоянке, задерживала дыхание. Сердце замирало: не мелькнет ли среди листвы и аккуратно подрезанных кустов крыло автомобиля цвета мокрого асфальта.

– А что, Тимур Александрович переехал? – спросила я как-то Игоря, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно.

Вполне разумная версия. Этот дом у Бояринцева не единственный, куда-то же завезли все мои чемоданы в день свадьбы. И то, что после случившегося он предпочел туда переехать, чтобы мы не сталкивались, казалось мне естественным.

– Да нет. – Игорь наливал себе кофе. – Умотал по делам в какие-то жуткие заграницы. Велел вести себя тихо и не давать поводов для сплетен. Разве он тебе не сказал?

– Нет. Мне он ничего не сказал, – спокойно ответила я.

В груди привычно кольнуло, резко и остро, словно Бояринцев-старший, покинув дом, унес с собой мое сердце. И как теперь жить без этого чертова органа? Да, я поступила правильно. И каждый день повторяла себе это несколько раз. Вот только легче от этого не становилось. Ни капли.

Одно радовало: после того как отец уехал, сын вел себя совершенно безупречно. Никакого алкоголя, никаких залетных барышень. Куда чаще я видела его с телефоном в руках, обсуждающим акции и котировки. Хотя нет, еще чаще я его вообще не видела.

Игорь где-то пропадал целыми днями. Да, откровенно говоря, и сама я появлялась в этом доме редко. У меня началась сессия, и практически все время я уделяла учебе. Только о ней и думала.

Нет, вру, мысли были не только об учебе."

"Днем еще удавалось на что-то отвлекаться, но по вечерам… Ох уж эти тихие вечера, когда не нужно никуда бежать и идти, эти проклятые одинокие вечера в моей комнате! О чем бы ни пыталась я думать, рано или поздно начинала вспоминать Бояринцева, нашу последнюю встречу.