Впитывать эту ласку всей своей кожей, всем телом, всем своим существом. Впитывать… и все равно не верить до конца, что все происходящее – реальность.

Я и сама не знаю, в какой момент мои пальцы разжались, купюры посыпались на пол, а мои руки сомкнулись у него за спиной, широкой твердой спиной, которую так безумно приятно гладить, ощущая налитые упругие мышцы кончиками пальцев. И горячее дыхание над ухом, и то ли хриплый стон, то ли шепот:

– Что ты делаешь? Со мной…

И словно что-то взорвалось внутри от этих слов, и волна от этого взрыва раскрошила все, что еще оставалось разумного и сдерживающего. Я сделала то, чего, наверное, хотела все это чертово время. Зажмурилась, глупо и почти по-детски, привстала на цыпочки и, запрокинув со стоном голову, дотянулась губами до его горячих твердых губ.

И в одно мгновение вся эта невозможная, невыносимая нежность вдруг закончилась. Его рот жадно  накрыл мои губы, смял их неистово, ненасытно, объятия стали стальным капканом, почти расплющив меня о его грудь…В крови вскипело желание, бурлящей тяжелой лавой помчалось по венам, забухало в висках, ударило под коленки, выжгло весь воздух. И нечем стало дышать. И нечем и незачем. Мы целовались так отчаянно и яростно, словно от этого поцелуя зависела наша жизнь. Словно он и есть наша жизнь. Мы цеплялись друг за друга, задыхаясь. И стало совсем неважно, услышит ли нас кто-нибудь, и вообще – все, что происходило за стенами этой комнаты, стало неважным. А важным оказалось совсем другое. Запах его разгоряченной кожи, вкус его требовательных губ, безумный танец языка, врывающегося в мой рот, трущегося о мой язык и ускользающего обратно, сила его рук, которые сжали мое тело, оторвали его от земли и куда-то понесли. Шорох и нетерпеливый треск одежды, которая слетала с нас очень быстро… Нет…  недостаточно быстро… И гладкий холод дивана под голой спиной, который мгновенно сменяется немыслимым жаром и желанной, умопомрачительно приятной тяжестью мужского тела, опускающегося сверху.

Меня больше нет, нет мыслей и чувств – я совершенно растворилась, исчезла, растаяла. Реальны лишь его губы на моей шее, на моей потяжелевшей груди, его зубы, прикусывающие окаменевшие от возбуждения соски, его руки, сжимающие меня до боли… И мне мало и этой боли, и его рук. И я целую, глажу, прижимаюсь сильнее, тороплю. Будто я ждала всего этого целую вечность, и лишняя секунда ожидания может меня убить.

Он вошел в меня – сразу и резко, на всю глубину, растянув, заполнив собой до отказа, словно тоже знал, что медлить нельзя. Я всхлипнула, и все непролитые слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Но и это было неважно.  Важным было цепляться за него, вдавливать его в себя. И быть бессовестно счастливой – хотя бы сейчас, хотя бы на мгновение.