– Тебя все на сладкое тянет, – ухмыльнулся Шарапов. – А кроме варенья, что интересного?

– Он в институт усовершенствования приехал, диссертацию защищать, а докторша – болеть за него. Я специально для вас даже записал тему диссертации – запомнить не смог. Тихонов достал записную книжку, полистал и важно объявил: – «Состояние гипоталамо-гипофизарно-тиреоидной системы при воздействии ионизирующего излучения». Во как!

– Что ж, тоже красиво. Гипоталам был бог, кажется?!

Тихонов захохотал:

– Бог был Гименей, которому пели эпиталаму.

Шарапов неожиданно разозлился:

– Что ты ржешь, как жеребец? Некогда было мне эту ерунду древнюю изучать. Ты после учебы с девчонками в оперы ходил да на танцы, а я учебники на дежурствах между операциями читал. Ты еще лейтенантских звездочек не нюхал, когда я «Почетного чекиста» получил! Ишь, тоже еще Леверье отыскался…

– Владимир Иванович, не воздвигайте искусственной проблемы отцов и детей!

– Тоже мне ребеночек! Животик не болит от вишневого варенья? Я ж тебя знаю – сметал, наверное, полведра?

– Ну-у, Владимир Иванович, вы не правы. Я же сластей вообще не ем!

– Ладно, ладно, давай дальше.

– Дальше – окно на лестнице. Вот окно это мне не нравится. Лестничная клетка находится в конце коридора, и выход на нее – из бокового прохода. Этакий аппендикс. Площадка из коридора не просматривается. Лестницей пользуется в основном обслуживающий персонал – горничные, монтеры, слесари. По существу, это черный ход. Выходит он во двор гостиницы. Дверь внизу обычно запирают в десять вечера. Наверху лестница переходит в чердачную площадку. Дверь на чердак заперта и была когда-то опломбирована. На петлях висят обрывки проволоки, а в углу я отыскал смятую пломбу. Пол там очень запылен, и на бетоне нечеткие следы ног. Перекопали мы чердак сверху донизу, но ничего не нашли. Отпечатки следов на всякий случай мы сняли. Надеялся я все-таки стреляную гильзу найти – нет, ничего. Сейчас поеду беседовать с Козаком этим и с Лагуновым. А лестницей еще придется заняться…

3

– Я вам объясню, из-за чего произошло убийство, – сказал Козак. – Не надо быть всевидящим пророком, чтобы объяснить, из-за чего могли убить молодую интересную женщину. Любовь. Да, да, любовь! Это страшная штука, должен вам заметить. Меня самого однажды чуть не убили из ревности.

Тихонов внимательно смотрел на него: Козак был чрезвычайно наряден, мал ростом и невыносимо энергичен. Он без устали катался по небольшому номеру на своих коротких ножках, ловко обходя все препятствия на пути.

– Да-да, я вам серьезно говорю. У меня был такой острый роман в Смоленске. Неповторимая дама! Волшебный экстерьер! Я не женился на ней случайно.