Будят меня собственные сигналки, когда в мои покои пытается войти одна из служанок. Оказывается, это Китти пришла сообщить, что со мной настоятельно желают пообщаться господа магистры.

Приходится одеваться и идти.

Платья с собой я из принципа не брала, отдав предпочтение привычной одежде. Впрочем, магичкам такое позволительно. А боевичкам ещё и необходимо. Так что на встречу с магистрами отправляюсь в тёмно-серых брюках и чёрном кителе поверх простой белой рубашки и кожаного жилета. На всякий случай и пояс с клинками не забываю захватить. И парочку дополнительных защитных артефактов в виде брошей к отвороту прикалываю.

А в голенищах высоких сапог привычно прячу тонкие стилеты. Принцессу Аеталь уже и так считают безумной ведьмой и дикаркой, паранойя общей картины не испортит.

Маги ожидают меня в одном из кабинетов при королевской библиотеке. Ректор Райнар с интересом читает какой-то громадный фолиант, а Синн с отрешённым видом смотрит в окно, сложив руки перед собой. Я вхожу без предупреждения, плотно закрываю за собой дверь и пробегаюсь пальцами по охранной сети заклинаний. Знакомая магия.

Родная. Почти забытая. Улыбнувшись, активирую ключевые узлы, влив немного собственной силы и впечатав в центре магического узора каменный кругляш артефакта. Теперь нас точно не услышит никто.

– Похвальная осторожность, ваше высочество, – слышу голос ректора. Мужчина, отложив книгу, встаёт и идёт ко мне, всматриваясь в артефакт на двери, цокает удивлённо языком.  – Какое интересное решение. Аддор всегда тяготел к природным материалам в качестве носителей. Его работа?

– Нет, моя, – признаюсь, с удовольствием отмечая, как удивлённо поднимаются брови Райнара.

И краем глаза замечаю, что магистр Синн обернулся и теперь тоже рассматривает сеть охранок на стенах кабинета. Тот момент, когда его взгляд сосредотачивается на мне, я осязаю почти на физическом уровне. Что в этом мужчине такого, что меня от одного его присутствия мурашки берут?

– Хм, барону удалось почти невозможное, – задумчиво улыбается ректор. – Усадить наследницу Эббони за артефакторику. А утверждал, что быть чьим-либо учителем не его стезя.

То, что и он знаком с дядей Торалдом меня даже не удивляет.

После вереницы привлечённых к моему обучению всевозможных и порой совершенно неожиданных наставников, которые неизменно соглашались оказать моему опекуну такую услугу, если даже изначально были против, слова ректора звучат почти ожидаемо.

– Я бы даже посокрушался сейчас, что он так и не согласился преподавать в Академии, но тогда барон не занялся бы вашим воспитанием, а это было бы прискорбно в свете сложившихся обстоятельств, – между тем продолжает говорить магистр Райнар, подмигивая мне лукаво.