Если от Талли этого можно было ожидать, то тебя, любимая супруга, видеть в оружейной весьма необычно.

Баронесса со вздохом закатывает глаза, а я не могу сдержать смешка. О стойкой нелюбви тёти к оружию знают все в замке. Осенённая даром Мотры, она едва выносила тот факт, что я с малых лет тренировалась наравне с мальчишками, билась на мечах, стреляла по мишеням из арбалета и метала ножи, а потом ещё и носилась по лесам, охотясь на кабанов вместе с Когом и его товарищами.

– Я узнала, что Талли здесь и пришла поговорить, – она разглаживает складки на юбке. – И хорошо, что ты к нам присоединился.

Думаю, не одна я хочу задать тебе вопросы о том, что происходит. Зачем Вальдару после стольких лет сдалась наша Талли? Почему девочка говорит, что нужна ему в качестве щита?

Смешинки из дядиных глаз мигом исчезают. Взгляд становится серьезным, острым.

– Талли весьма верно оценивает ситуацию, – признаёт он. Закладывает руки за спину, идёт вдоль стены с развешанными на ней клинками. Седые волосы слегка растрёпаны, как бывает, когда он в задумчивости их ерошит. Широкие плечи напряжены. На скуластом лице играют желваки.

Тётя сжимает губы, хмурится задумчиво. Бросает на меня внимательный взгляд.

– Ты знал, что наследник не Оерик? – интересуюсь я, проводя пальцами по рукояти боевой секиры. Взять что ли? Для полного образа дикарки из провинции.

– Предполагал, – подтверждает мои выводы дядя. – Никаких доказательств обратного Вальдар не предоставил. А ты всё-таки старшая дочь Милрэт.

Он подходит к супруге, берёт её ладонь в свою, сжимая в молчаливой поддержке. Она привычно прислоняется к нему плечом. Двое, как одно целое, все совместно прожитые годы. Возможно ли согласиться на меньшее, когда видишь перед собой такой пример любви?

– Тогда я не понимаю логику его поступка.

Зачем было отсылать меня? Это же глупо! А если бы я не выжила? Если бы не справилась с силой? Кто бы принял мамино наследство? – задаю я мучающие меня вопросы.

– Тогда Оерик стал бы единственно возможным наследником. Магия артефакта признала бы его за неимением других кандидатов, – вышибает дядя почву из-под моих ног. Это что же получается? Меня просто… попытались устранить. Собственный отец. За что?"

"Я ошарашенно мотаю головой.

Перед глазами на миг темнеет. Нет. Нет. Не любит. Не нужна. Это одно. Но думать, что он, возможно, рассчитывал на то, что я и не выживу… это мучительно, безумно больно.

– Торо, зачем ты так говоришь? – тут же вскакивает со скамьи тётя, стремительно подходит и обнимает меня. Гладит по голове, прижимает к себе, как делала это множество раз в детстве, пытаюсь унять мои печали и обиды.

– Я так говорю, чтобы Талли была готова к любому варианту развития событий, – ровно сообщает барон. Смотрит твёрдо ей в глаза.