— Ты пьян?

— Совсем немного, детка, но это никак не помешает нашим интимным делам.

— Иди проспись, у меня с тобой никогда не будет никаких интимных дел.

— Нет, я не могу. Все эти дни я мечтал о такой вкусной малышке."

"Вильям смотрит странно, глаза практически стеклянные, кривая улыбка, он начинает медленно расстегивать широкий ремень, а потом ширинку брюк.

Серьезно?

У них тут такая нехватка девушек, что все родственники Генри решили поиметь меня?

— Даже не думай. И не подходи ко мне.

Все происходящее перестает быть смешным, Вильям реально решил меня изнасиловать. Я загнана уже в угол, единственный путь отступления — через кровать. Но как только я залезаю на нее, он оказывается рядом, дергая за локоть, бросая меня на матрас.

Я думала, что справлюсь с ним, но это оказалось не так просто. Даже самый тощий мужик, если пьяный имеет огромную силу.

— Маленькая похотливая сука. Что, не нравлюсь я тебе? А кто, кто тебе нравится? Эти ублюдки — мои братья? Ты их хочешь, да? Их все бабы хотят, этих выскочек.

— Отпусти, отпусти, придурок! Не трогай меня!

— Нет, ты будешь моя, сейчас моя.

Отбиваюсь как могу, но мужчина сильнее, он задирает подол платья, больно щипает бедра, рвет белье. Я не кричу, а хриплю, потому что все происходящее кажется нереальным.

Царапаю его, давлю на глаза, за что Вильям, замахнувшись, бьет ладонью по лицу. Боль обжигает щеку, я толкаю Вильяма в грудь, испытываю только отвращение, потому что он лапает меня своими мерзкими руками.

— Прекрати, скотина, прекрати! Я все расскажу Генри, отпусти!

— А вот я Генри ничего рассказывать не стану, я просто отрежу тебе твой отросток, мерзкий Вильям.

Становится легче, сверху уже не давит и никто не трогает, а мне хочется плакать. Слышу удары, стон, мат. Приподнявшись на локтях, смотрю на то, как мушкетер бьет ковбоя.

Нет, не о таком спасителе я мечтала, но рада и ему.

*10*

— Вали, и чтоб я тебя не видел.

Снова грохот, стоны Вильяма. Не то чтобы я рада своему спасителю, но сейчас я вообще не понимаю, как так этот хиляк мог со мной справиться?

— Испугалась?

Мушкетер, он же Райли — старший из троих племянников Генри Томаса, смотрит на меня, в глазах немного волнения, но все равно на лице пакостная наглая улыбка.

— Нет.

— Даже так?

— Это у нас с Вильямом такие сексуальные игры. Я сначала трахаюсь с другими, он узнает и ревнует, его это возбуждает. Я ведь именно такая, как ты подумал.

Все еще лежу на кровати, но одернула юбку, стараюсь выглядеть расслабленной и не показать волнение. Я не дам этому напыщенному индюку даже думать, что он такой великий спаситель.

Господи, я сегодня самая глупая и дурная девушка на свете.

Естественно, он подумал, что я именно такая, то есть распущенная и развратная давалка, как выражается Стеф.