Должно быть, Герман и его люди очень удивились, когда увидели происходящую в тылу у монстров кровавую баню. Сначала Борода пробил брешь снарядами, потом Лариса сотворила колоссальный огненный вихрь, а затем я бросился вперёд, кромсая врагов струнами направо и налево.

Не знаю, сколько это продолжалось. Я впал в своего рода боевой транс и вышел из него только тогда, когда последняя тварь упала бездыханной. Обнаружил себя неподалёку от портала, окруженный изумлёнными взглядами Стражей.

— Андрей, ты? — Герман выступает вперёд.

— Ага. Привет, — я убираю струны и смахиваю с лица пот.

— Как ты…

— Верховный командор попросил помочь, вот мы с ребятами и прибыли. Есть вода? Что-то у меня немного в горле пересохло, — с усталой улыбкой прошу я.

Мне подают флягу, и я залпом осушаю её. Сидящий у меня на плече, Щелкунчик причмокивает и говорит:

— Дру-уг…

— Ты тоже пить хочешь? Сейчас.

— Не-а. Икунчик бона, — морщится он.

— Тебе больно? Что такое? Ты ранен? — беспокоюсь я.

Как это могло случиться? Малыш всю дорогу был в астральном доспехе. Да, ему приходилось сражаться с сильными тварями, но он смог одолеть и главную гарпию, и других больших монстров. А потом сожрать их всех.

— Нинаю. Бона, — продолжает морщиться Щелкунчик, а потом вдруг падает у меня с плеча.

Едва успеваю его поймать. Монстрик без сознания. Прижимая его к себе, я сажусь на пепел и активирую астральное зрение. Надо понять, что с ним.

— Его ранили? Целитель нужен? — наклоняется ко мне Герман.

— Вроде нет. Сейчас, сначала я сам проверю, — отвечаю я, не отрывая глаз от питомца.

Кардинал, обеспокоенно звеня, летает вокруг и посылает мне тревожные эмоции. Отправляю ему в ответ железную уверенность в том, что всё будет в порядке и начинаю изучать состояние Щелкунчика.

Вот блин…

Да он, походу, эволюционирует!

Его тело в порядке, ни единой царапинки. В структурах души нет никаких повреждений, монстрик полностью здоров. Но в то же время структура переживает глубокие изменения, и это может значить только одно — Щелкунчик переходит на следующий уровень развития.

Об этом говорит и то, что он начинает медленно покрываться плотным магическим коконом. Как гусеница, которая превращается в куколку.

— Всё хорошо. Он обязательно очнётся, — говорю я, хотя и понятия не имея, сколько времени займёт метаморфоза.

— Он точно в порядке? — обеспокоенно спрашивает Лариса, положив руку мне на плечо.

Я киваю и отзываю Щелкунчика. Он исчезает в моей душе, пусть там и спит, пока не придётся время проснуться.

— Ты-то как, красавица моя? — поднимаюсь и обнимаю Ларису за талию."

"— Устала, — улыбается она.

— Я тоже устал. Пойдём наружу, надо созвониться с остальными и узнать, как дела, — говорю я, за руку ведя девушку к порталу.

Когда выходим из разлома, сразу же звоню Георгию.