Я споро расставила тарелки на столе, когда появились мои родичи: собранный, как обычно, Алистер, весь пышущий благодушием и собственной значимостью Бадди, и незнакомый мне мужчина средних лет с открытым благожелательным лицом и живыми умными глазами, облачённый в длинный халат золотистого цвета. Не успела я подивиться гостю (каюсь, было, было предположение, что незнакомец – тот самый женишок, которого положено очень сильно ждать), как моё тело само успело склониться перед мужичком в каком-то ритуальном поклоне, рот благолепно проблеял: «Благословите, жрец!», и руки сложились лодочкой.

- Благословляю тебя от имени Великого, дитя! – торжественно провозгласил мужик и я от умиления сложила пальцы благодарной щепотью.

Не то, чтобы я считала себя особо набожной, но всегда придерживалась точки зрения: «Надо – значит надо!» и никогда не пропускала рождественские и пасхальные богослужения. И дремалось под песнопения замечательно, и хотелось показать, что я тоже выступаю за модные нынче традиционные ценности. Что касается моей веры, то я предпочитала жить согласно постулату: «Каждый сам кузнец своего счастья».

- Хм… - ну, раз так, - Алистер выглядел немного нервным, но в целом довольно благожелательно настроенным, - прошу присоединиться к нашему скромному завтраку, причт.

Судя по тому, как дёргался мой отчим, то не он был инициатором того, что к нам заявится божий человек. Думаю, что вряд ли он беспокоился о том, что в меня вселился демон – его больше тревожило что-то другое.

В тарелках была всё та же неизменная каша-размазня и рыба, так что отчим ничуть не покривил душой. Несмотря на это, «святой отец» (тут-то я уже сообразила, что милый дядька - местный церковник) охотно принял приглашение и, посматривая на меня, с широкой улыбкой заявил:

- Благодарю вас, проснуться пришлось ещё до рассвета – нужно было вставить кусок Откровений Великого в воскресную проповедь, а потом служба в храме…

Я сделала приличествующее случаю вежливое выражение лица, хотя про себя подумала, что не стоило причту из-за подобной ерунды лишать себя утреннего сна – и проповедь была бы короче, и прихожане, глядишь, добродушнее… Алистер совершенно неискренне посочувствовал мужику, у которого и маковой росинки во рту с утра не было, в то время, как наш парень Бадди вид имел довольно уксусный. Ещё бы, чует моё сердце (а я ему верю – ещё тогда закрадывалась у меня мыслишка, что выходить замуж за Женечку – идея так себе), что это именно он проволок святого отца в дом, дабы показать, что в меня вселился бес.

Что же, судя по всему, я всё сделала верно, во всяком случае криков: «Заковать беса в кандалы и сжечь в ближайший праздник!» я не услышала.