Паркую автомобиль на свободном месте, набираю по памяти код от подъезда и взбегаю по зеркально белому мрамору на третий этаж. Нажимаю звонок у двери по центру и жду, когда откроется. Через пару десятков секунд замок щёлкает.

— Привет, — Ира встречает меня с доброй улыбкой, что большая редкость для нее. — Проходи.

Глава 16

ЯРОСЛАВЯ переступаю порог Ириной квартиры, в которой был, наверное, сотню раз. Пока она закрывает дверь, я снимаю обувь и оглядываю на девушку. На ней темные спортивные штаны и футболка, волосы собраны в высокий хвост.

— Как дела? — спрашиваю, засовывая ноги в свои тапочки.

Да, у меня даже есть свои тапочки у нее дома.

— Так что в правительстве было? — поворачивается ко мне, уперев руки в боки. Радостную улыбку с ее лица уже, как ветром снесло. На мой вопрос она ответить нужным не считает.

— Может, сначала предложишь мне чай или кофе?

— Яр, хватит ходить вокруг, да около, — повышает голос.

— Ирочка, расслабься. Все хорошо.

— Ни черта не хорошо, — цедит сквозь зубы."

"— Бюджет обсуждали, — нехотя отвечаю и направляюсь на кухню, хоть меня туда и не приглашали.

В духовке горит свет, а в воздухе витает запах чего‑то сладкого и вкусного.

Белоснежная кухня блестит от чистоты. Я нажимаю кнопку на чайнике и достаю из шкафчика кружку. Чувствую Ирин взгляд мне в затылок.

— Что ты готовишь? — спрашиваю, насыпая во френч‑пресс листья чёрного чая.

— Пирог пеку.

— Ммм. С чем?

— С вишней.

— Скоро он будет готов?

— Минут через десять.

— Я хоть и ел недавно, но от твоего пирога не откажусь.

Ира очень вкусно готовит. Общаясь с ней по работе, даже и не скажешь, что такая акула все свободное время проводит у плиты. Самойлова даже умеет печь торты.

Остается открытым вопрос, для кого она готовит такие шедевры, если живет одна. Сама она ест, как гимнастка на диете.

— Иди пока руки помой, я все сделаю, — Ира подходит ко мне и забирает френч‑пресс.

В ее ванной так же все блестит, как и на кухне. На смесителях даже можно рассматривать свое отражение. В стаканчике на раковине только одна зубная щетка, вокруг расставлены баночки с женскими кремами и лосьонами. У ванны небольшой деревянный столик с ароматическими свечами и палочками.

Следов мужика нет.

Когда я возвращаюсь на кухню, на столе уже стоят тарелки, кружки и френч‑пресс.

Ира сидит на стуле, поджав под себя одну ногу. Я располагаюсь напротив.

— Ну так что было в правительстве? — повторяет, как попугай.

— Бюджет на следующий год обсуждали, я же уже сказал.

Ира явно не удовлетворена моим ответом.

— Все, как всегда, Ир, — продолжаю. — Каждый тянет одеяло на себя. Социальный блок просил денег на пенсии, силовики просили деньги на себя, а Минфин не хотел давать ни тем, ни другим.

— А ты что говорил?

— Больше поддерживал Минфин.