Открываю перед ней переднюю дверь «Кайена». Девчонка с опаской косится на белый салон автомобиля и, недовольно вздохнув, залезает внутрь.

— Говори адрес, — прошу, когда занимаю водительское кресло и завожу мотор.

— Слушай, я далеко живу. Тебе, наверное, будет неудобно…

— Алена, адрес, — повышаю голос.

Диктует улицу и номер дома. Забиваю в навигатор. Юг серой ветки метро, далеко за пределами Третьего транспортного кольца. Трогаясь с места, включаю радио.

Салон уже заполнил запах девчонки. Мне нравится, как она пахнет. Чем‑то нежным. Вдыхаю поглубже.

— Почему ты решил перейти из банка на госслужбу? — вдруг спрашивает.

 — У тебя в биографии было написано, что ты работал аналитиком в зарубежных банках.

— Хороший вопрос. Знаешь, первые несколько лет в Минфине я очень жалел, что ушел из банка. Все‑таки государственная служба — это определённый образ жизни, к которому я после частного банка готов не был. Ну и зарплата ниже, чем в банке. Потом привык.

— Так почему решил перейти из корпоративного сектора в государственный, да еще и на меньшую зарплату?

Я медлю с ответом, пытаясь подобрать правильные слова. Отвечать честно я не буду.

— Ты можешь мне не поверить, но появилось желание поработать на благо страны.

Смеется, но тут же осекается.

— Извини, — добавляет.

— Не веришь? — выгибаю бровь.

— Что ты ушел из европейского банка на государственную службу ради блага страны? Не верю.

— А почему ты решила стать журналистом? — перевожу тему. — Работа не самая высокооплачиваемая, да еще и тяжелая.

— Ты можешь мне не поверить, но захотела нести людям правду.

Теперь моя очередь смеяться.

— Я серьезно, — обиженно.

Бросаю на Алену короткий взгляд и с удивлением понимаю, что она действительно серьёзна.

— И с чего вдруг ты захотела нести людям правду?

Вздыхает."

"— Сложный вопрос. В детстве я видела много несправедливости. Моя мама работает воспитателем в детском доме, я часто приходила к ней на работу после школы, дружила с некоторыми детьми. Там были неплохие ребята, но из‑за того, что нашему государству на них наплевать, многие пошли по кривой дорожке. Государство должно давать им квартиры, но, естественно, никто им ничего не даёт. Местные власти даже не могут ремонт в этом детском доме сделать.

Ну и много всего такого, что меня возмущало. Я думала, что так только в регионах, но, когда переехала в Москву, стала помогать одному детскому дому, и поняла, что в столице не на много лучше. А еще я работаю волонтером в доме престарелых, и там все еще хуже. Ладно, не будем о грустном.

Я, поражённый рассказом, смотрю на профиль девчонки во все глаза.

— Зелёный загорелся!

Трогаюсь с места, только когда мне сигналят сзади. Несколько минут мы едем в молчании. Я не знаю, что сказать Алене. Она тоже молчит.