Президент попросил Воронина зарезервировать несколько мест на выборах в Госдуму, которые грядут через два года, для особо отличившихся перед Родиной генералов.

Никольский ее трахает, но при этом нигде с ней не засвечен, и вообще она ему никто, размышляет Воронин. Так что если щенок будет жаловаться президенту, то для главы государства готов ответ: какая-то девка нарушила закон, такие в Москву пачками приезжают и ступают на кривую дорожку.

Вот только Никольский не будет жаловаться президенту, потому что прекрасно знает, как глава государства не любит, когда к нему приходят с кляузами, нытьем и личными просьбами.

Тем более если незадолго до этого просящий так облажался, что получил выговор.

— Берите его бабу, — серьезно произносит Воронин, взвесив все за и против.

Министр внутренних дел Федор Балакин с шумом отодвигает из-за стола свой стул. Он не намерен медлить ни секунды.

— Я запускаю процесс, — уведомляет друзей и жмет каждому из них руку.

Федор Евгеньевич спешит на выход из здания. Волнение не на шутку разыгралось в его крови, хотя уж кто-кто, а этот старый пес повидал всякое.

Не раз ему приходилось брать кого-то так же, как он собирается взять девку Никольского. Но все это было очень давно, вдруг понимает Балакин. Последние лет десять в работе министра внутренних дел царил полный штиль: никто к нему не лез, а финансирование полиции из бюджета каждый год увеличивалось.

Так было бы и дальше, если бы вдруг не возник молодой и прыткий Ярослав Никольский.

— Касьянова ко мне позовите, — Балакин отдает команду секретарше, когда проходит мимо нее в свой кабинет.

Министр внутренних дел открывает ключом сейф, что спрятан за портретом президента, и достает оттуда папку.

Опускается в большое кожаное кресло и спешит закурить сигарету, но тут же заходится громким удушающим кашлем. У Федора Балакина рак легких и жить ему осталось два года. Но он об этом еще не знает.

Раздается громкий стук в дверь.

— Заходи! — кричит, откашлявшись Балакин, и снова торопится затянуться сигаретой.

Дверь открывается, и в кабинет проходит молодой полковник Игорь Касьянов.

«Служить бы рад, прислуживаться тошно», писал Грибоедов в «Горе от ума».

Так вот Игорь Касьянов давно уяснил: хочешь карьеру — прислуживайся.

— Слушаю вас, Федор Евгеньевич.

— Сядь, — кивает тот на стул возле своего стола.

Касьянов послушно опускается и смотрит на начальника глазами верного вассала.

— Надо бабу одну взять, — протягивает ему папку.

Полковник тут же открывает ее и видит фотографию молодой симпатичной девушки. Она идет по улице, а ее длинные темные волосы развеваются на ветру.

«Хороша», думает про себя Касьянов, чувствуя, как в брюках становится тесно.