Вжимаюсь в спинку сиденья.

Шок. Потрясение. Ступор.

Вижу себя, словно со стороны…

Жалкую потерянную ничего непонимающую.

По щекам катятся слёзы. Горькие солёные они на моих губах… Нервно сглатываю. Во рту горечь. Хочется пить…

Облизываю солёные губы.

Что происходит? Почему меня везут в закрытом фургоне?

Куда везут?

За что?!

Сижу на  жёстком сидение в  белом костюме, на который оседает пыль. Смотрю с ужасом на свои руки, закованные в наручники.

Ловлю обрывки судорожных мыслей в голове.

Это какой-то  кошмарный сон. Надо  просто проснуться. Это не может быть правдой!

Потому что я ничего не брала. Не брала!  Мотаю головой из стороны в сторону.

Меня не было дома целый день. Я провела его в клинике возле мамы.

Какой ужас!

Страшно  до одури. Нечем дышать. Открываю рот, делаю  глоток воздуха.

Закашливаюсь.

Пыль попадает прямиком в лёгкие.

Придя в себя, стараюсь дышать реже. Стискиваю зубы.

Окидываю затравленным взглядом железную обшивку фургона.

Здесь так мрачно и неуютно, что в венах стынет кровь.

Толчок. Машина тормозит. Снова лязг отпираемых запоров. Дверь распахивается настежь.

В мою мини камеру на колёсах врываются потоки свежего воздуха и закатные лучи солнца.

Вдыхаю.

– Соболева, на выход! – грубый окрик выводит меня из оцепенения.

Выбираюсь из фургона. Руки никто не подаёт. Осторожно спускаюсь на землю. Кружится голова. Неожиданно. Веснушчатый молодой парень полицейский поддерживает меня за локоть.

Безумное напряжение.  Нервы на пределе. Дрожь пронизывает тело.

Мне кажется, ещё чуть-чуть и я просто сойду с ума.

От ужаса происходящего. От страха перед неизвестным. От несправедливости, что творят со мной…

Голова как в тумане. Практически отключаюсь от происходящего."