И вообще, я не верю в хиромантию.

Раздался ехидный смешок.

— Знаешь ли, абсолютному большинству наук и закономерностей всё равно, веришь ты в них или нет. Они просто существуют.

— И с ними надо считаться, — вздохнула я. — Это хотел сказать, тёмный?

— Мммм, к тебе возвращается язвительность, — отметил он. — Я не разрешал тебе называть меня так.

— Переживёшь, — буркнула я, не открывая глаз. — Это тебе за шантаж.

Князь негромко рассмеялся и предупредил:

— Ты испытываешь моё терпение, Алина.

— Смирись, — посоветовала я самым доброжелательным тоном. — Сам сказал — во мне живёт дух авантюризма.

Может, мне интересно, насколько далеко простирается твоё терпение.

— Не боишься узнать? — на этот раз в тоне явственно проскальзывали железные нотки.

— Самую малость, — не стала лукавить я. — Я люблю играть с огнём, тёмный. А сейчас я ко всему прочему испугана, обижена и зла как бешеный шершень. Поэтому злю тебя.

— Мне нравится твоя искренность, — его голос стал чуть теплее. — Можешь открыть глаза, уже всё.

— Как? — не поверила я, поворачивая голову. Айлин снимал с моей руки жгут, след от которого исчезал от его прикосновений.

— Так, — просто ответил он. — Не слишком люблю магическую анестезию, но раз пообещал, пришлось держать слово. Скажи, почему ты ещё ни разу не попыталась мне солгать?

Я задумалась над ответом.

— Не знаю, — наконец пожала я плечами. — Я стараюсь быть искренней с собеседниками. Могу не договорить, это да. Но откровенной лжи не приемлю. А откуда ты знаешь?

— Мой амулет способен определять, правду ли говорит собеседник, — серьёзно произнёс Айлин и добавил: — Расскажешь кому-нибудь — умрёшь.

— А я так мечтала! — демонстративно всплеснула я руками.

 — Ночей не спала, предвкушала, как напишу объявление и развешу его по всему вашему замку на стикерах! А ты одним махом порушил эту мечту. И вот как жить дальше?

— Не ломай комедию, — тёмный маг встал, прихватив со стола пакет с кровью. К слову, её там и впрямь было немного. — Я просто предупредил. Хочешь посмотреть, как готовятся эликсиры?

— Ну разве только посмотреть, — согласилась я.

— Так что за психологическая травма у тебя? — спросил он, подходя к лабораторному столу и наливая из пакета в пробирку немного крови.

— Ай, — махнула я рукой. — Долгая история.

— Очень удачно: я как раз никуда не тороплюсь, — князь выжидающе взглянул на меня."

"— Ну… — я задумалась. — Я сирота. Меня воспитывала тётя. Я рано начала замечать разницу между её отношением к родной дочке и ко мне. Она старалась быть доброй с нами обеими, но к ней всегда относилась лояльнее. Меня это обижало. Однажды мы с Наташкой, моей двоюродной сестрой, пошли играть на стройку со старшими ребятами. Там рабочие копали траншею, гоняли нас. А потом ушли обедать.