— Ах, кот… — хлопаю себя по лбу и утвердительно киваю. — Теперь наш.

— Что значит, теперь? — Асадов возвышается над столом и грозно хмурит брови.

— Нам его оставили, — брякаю первое, что приходит в голову.

— Кто? — спрашивает Асадов, хмурясь еще сильнее. — И когда?

— Постоялица одна. Давно, лет пять назад. Сняла номер, — принимаюсь вдохновенно врать, — а ее срочно вызвали по работе. Она попросила присмотреть за Марселем, и ее задавила машина…

— Что? — даже в полумраке вижу, как сереет его лицо. — Она погибла?

Понимаю, что перегнула палку. Вдруг Асадов захочет положить цветы на мою могилку? Где мне ее брать? Можно, конечно, договориться со сторожем или просто временно наклеить свою фотку на первый попавшийся памятник. Но это уже перебор.

— Сбила, — поправляюсь, — сбила машина, а не задавила. Она пока в больнице была, котик у нас и прижился. Простите, эти глаголы, все перепутались в голове…

— Красивая? — помолчав, спрашивает Артем.

— Машина? Откуда я знаю, — пожимаю плечами. — Я не видела.

— Девушка! — рявкает Артем, и я вытягиваюсь в кресле. — Девушка красивая?

— Ну… так… — тяну, неожиданно засмущавшись, — может быть…

— Как ее звали? Не Алена?

— Алена… — шепчу и изумленно моргаю, когда он опускается в кресло возле стола и прикрывает глаза рукой.

Он все-таки помнит?

Молчу, шокировано глядя на Асадова, и хоть в кабинете тепло, до самой глубины пробирает мелкая, лихорадочная дрожь.

Артем сейчас так близко, на расстоянии вытянутой руки. В последний раз это было почти шесть лет назад, только тогда мы были в его кабинете. В его огромном роскошном офисе, откуда город был виден как на ладони.

Тогда я была глупой, по уши влюбленной девчонкой, а он смотрел на меня как на досадную оплошность. Он так старательно готовился отомстить, а я оказалась не тем оружием.

Холостой выстрел, который не попал в цель.

Хм. Ну или попал, но совсем не туда, куда Асадов целился. Результат оказался нежданным для нас обоих. А для него до сих пор неизвестным.

— Она больше не появлялась, эта девушка? — глухой голос вызывает новую волну дрожи. Так не говорят о людях, которые безразличны.

— Нет, — отвечаю сипло.

— И вы не знаете, что с ней?

— Не знаю, — я едва дышу. Мы снова замолкаем, но тишина становится невыносимой, и я набираюсь смелости: — Вы были знакомы?

Артем поднимает голову.

— С Аленой?

«Нет, блин, с Марселем!»

— Да, я… Я знал эту девушку. Недолго, но знал.

Убиться веником! Он меня всего лишь «знал»!

Мысленно себя корю и даже головой качаю. Нельзя быть такой неблагодарной. Мне следует утешиться тем, что Асадов так обтекаемо и тактично выразился. Знал бы он, какой багаж «знаний» остался у меня после, наверняка употребил бы другое выражение.