Жена покачала головой и тоже уставилась на дорогу.

Эпилог 2

Спустя полгодаУже шесть месяцев я замужем за Асадовым и с каждым днем влюбляюсь в этого мужчину все больше и больше. При том, что он невыносимый, невозможный перфекционист. Но мне это совсем не мешает, а Артем как никто умеет разделять работу и семейную жизнь. И если горничной за пятнышко на стекле он выест мозг, то глядя на разбросанные дома игрушки он лишь благодушно хмыкает. И помогает детям их убрать.

Артем купил просторные апартаменты в том же квартале, где жили мы с бабушкой и девочками. Я пешком хожу в «Три звезды», а Артем, когда дома, ездит в свою «Параллель».

Он часто бывает в разъездах, но если есть возможность, старается нигде надолго не задерживаться.

— Как же хорошо возвращаться домой, Аленька, — говорит он мне после того как дети, наигравшись и наобнимавшись с отцом, засыпают.

Мы лежим, откинувшись в изнеможении на гладкий шелк, лениво поглаживаем друг друга просто чтобы не разрывать тактильный контакт. Мы только что показали, как соскучились, теперь отдохнем и начнем показывать как мы друг друга любим.

— Мне нравится, какой у нас с тобой получился дом, Темочка, — отвечаю мужу, запуская руку в темные волосы, взъерошивая их на макушке.

— Разве это дом? — приподнимается он удивленно. — Это же квартира. Дом у нас еще только в проекте."

"— Я не про стены, — объясняю мужу. У меня все еще замирает сердце от мысли, что он мой муж.

— Тогда да, — отзывается он. Он меня понимает. — Мне тоже очень нравится, Аля.

Скоро мой день рождения, круглая дата, и Артем готовит какой-то ошеломительный сюрприз. Я еле упросила его обойтись без приглашенных звезд, а в остальном согласна на все.

Накануне муж улетает по делам, говорит, что к ужину вернется. Я уже подхожу к отелю, как внезапно дорогу загораживает мужчина, держащий за руку двух парней. Один из парней совсем юный, еще подросток.

С некоторым сожалением узнаю отчима и родных братьев. Мысленно подсчитываю — это выходит Аркадию девятнадцать, а Кириллу семнадцать.

— Аленка, если тебе меня не жалко, ты хоть братьев пожалей, — скорбно взывает Берсенев.

— А зачем мне тебя жалеть? — удивляюсь я. — Разве ты инвалид?

— Ты же обобрала меня, Аленка, — полным трагизма голосом говорит Ярослав.

— Я? — даже оглядываюсь. Охранники, из вежливости остановившиеся в метре от нас, подозрительно косятся на отчима.

— Пусть не ты, а муженек твой. Все, все отнял, ничего не оставил. Так ладно я, они теперь тоже нищие. Мы остались на улице.

Смотрю на братьев. Они в отличие от Берсенева сцену трагизма разыгрывать не торопятся и на отца поглядывают со снисхождением. Даже младший Кирилл.

— Ничего не понимаю, — качаю головой.