Почему не меня? Ты вон итак с каким крутым мужиком приехала, но тебе все мало.

— Гель, ты серьезно сейчас?

— Конечно.

— Если хочешь знать, Леша сейчас в реанимации. Наезд. Скажешь, тоже не при чем?

— Как в реанимации?

Лицо Ангелины становится белым, словно полотно.

— А вот так. Думала, приеду и отправлю тебя в больницу ухаживать за ним. А тут такое.

— Но я тут ни при чем. Им был нужен только ребенок, а про Лешу и слова не было. Боже, в больнице! Женя, в какой? Мне срочно нужно к нему!

— Сколько этот Боря тебе заплатил?

— Что?

— Просто интересно, за сколько ты продала нас с Верочкой.

— Что? Нет, Женя, я же говорю, я сама не хотела. Это правда. Я только ради Леши, чтобы он осознал, что я тоже могу быть интересна! Я думала, когда у меня появится жених и кольцо на пальце, он поймет, что на меня тоже стоит обратить внимание…в реанимации, боже мой!

Давид подходит ко мне и берет под локоть.

— Жень, есть разговор.

— Конечно.

— А вы давайте в машину, — тут же произносит врач и утаскивает упирающуюся Ангелину внутрь скорой.

Мы с Давидом тоже идем к его Мерседесу.

До меня вдруг долетают слова.

— Подтяни ребят, да побыстрее.

— Вызывай группу захвата.

Перед глазами начинают плавать мушки, а глухой стук в голове все усиливается. Мне так плохо, как никогда не было, а еще очень и очень страшно.

— Давид, что происходит?

— Жень, все хорошо. Выяснилось, что на некую Платову Викторию Павловну зарегистрирован дом в деревне в пяти километрах отсюда. А Платова — тетка Богдановой Альбины, как раз той тайной любовницы Львова, про которую только что рассказывала твоя сестра.

— Не может быть!

— Да. И сейчас туда вызвана группа захвата.

Я вцепляюсь в руку Давида, и он начинает осторожно поглаживать мои пальцы своими.

— Мы тоже поедем, Давид?

— Да, поедем. Остановимся у первых домов, чтобы не сильно светиться. Ребята поедут своим маршрутом. Само собой, тоже не будут светиться и действовать напрямую. Сначала присмотрятся.

— Хорошо.

Юльку забирает Виктор и сажает ее в свою машину, Ангелину увозит скорая.

А дальше все происходит, словно на киноленте с тревожной музыкой за кадром, от которой замирает все внутри.

— Сколько времени осталось? — спрашиваю у Давида.

Я бы и сама посмотрела, но хочется услышать его уверенный голос. Да и сил совсем нет, даже на то, чтобы достать телефон.

— Еще час, мы успеваем. Параллельно прорабатываются и другие версии, на случай, если эта окажется ложной.

— Хоть бы она оказалась верной и Верочка здесь. А та женщина? Альбина? С ними?

— Выяснится совсем скоро.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Напряжение слишком велико для того, чтобы разговаривать.

Деревья и кустарники за окном сменяют друг друга и вот, наконец, становится светлее.