"

"Я вынужденно делаю несколько шагов за ним, одновременно смотря на себя будто со стороны, а потом резко вырываю ладонь из его захвата и кидаюсь к лифтам.

Сердце так сильно колотится, что вот-вот выпрыгнет.

Дрожащими пальцами жму эту злосчастную кнопку, а потом разворачиваюсь к Бергману, который не скрывает своей злости.

Теперь он уже точно разъярен, намного сильнее, чем когда мне удалось сбежать от него в компьютерном клубе.

Мне страшно.

А еще не хватает воздуха, и все кружится. Но я слышу мерный шум от работы подъемника, и он успокаивает.

Судорожно застегиваю пуговицы, приглаживаю волосы.

И все это под его потемневшим взглядом.

По нарастающему шуму понимаю, что кабина лифта совсем рядом. А в ней, как мы оба знаем, дежурит тот веселый парень, в компании которого поднималась сюда.

— Это будет последний раз, когда ты сбегаешь, — произносит Бергман, — мое терпение уже на исходе.

— Я…не хочу вас! — выкрикиваю.

— Не хочешь? Как бы не так.

Он прав и мне плохо, жутко плохо от понимания, что он знает, как действует на меня.

— Прекращай уже этот цирк, Женя. Скажи парню, что ты ошиблась и иди ко мне.

— Нет.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное.

— Нет, — произношу снова.

Губы горят, как и вся кожа, и на них так отчетливо чувствуется кофейный привкус. Тело вопит от разочарования. Оно хочет остаться и послушно отправиться за этим мужчиной в спальню. Чтобы получить там все то, что обещали наши объятия.

Двери лифта открываются, и я кидаюсь в кабинку так быстро, будто от этого зависит моя жизнь.

— У вас все в порядке? Вам на первый? — тут же осведомляется парень.

— Да, на первый, — киваю.

Бергман наблюдает за мной до тех пор, пока створки не закрываются и лифт не начинает спуск.

Глава 18

От горячих прикосновений Бергмана меня всю трясет. На то, чтобы хоть немного успокоиться, мне нужно время, которого у меня нет.

Лифт доставляет на первый этаж в считанные секунды и мне приходится мобилизовать все свои силы, чтобы с достоинством выйти оттуда и пересечь холл. Как ни в чем не бывало пройти мимо ресепшена и, наконец, оказаться на улице.

Только здесь, на свежем воздухе, сердцебиение немного замедляется, и кожа перестает так адски гореть. Впрочем, нет, не перестает. Стоит подумать о том, что между нами происходило только что, как снова вспыхиваю, словно это мог бы быть мой первый раз.

В общем-то, почти так и есть. Ведь кроме той ночи с Бергманом два года назад у меня никого не было. Но так должно оставаться и дальше. Для всеобщего спокойствия.

А все же как он целуется. И как приятны оказались его прикосновения. Такие чувственные, будто я ему действительно сильно нравлюсь. Все мое тело отзывалось на них.

Как же он нравится мне, несмотря ни на что. Он ведь и сам признался, что я нравлюсь.