Дрожащие пальцы под дулом пистолета не подчиняются никаким мыслям.

Хватаются за низ платья, которое я задираю, обнажая колени, бёдра до линии трусов. Останавливаюсь. Дальше не могу. Как бы себя ни пересиливала.

— Сексапильно, — утвердительно кивает, забавляясь.

Замолчал бы!

— Для меня так оделась?

— Нет, — выпаливаю, рассчитывая, что это слово вылетит в его лицо, как яд. А вышло сдавленное скуление щенка… — Не для вас.

— Тогда продолжай, — наклоняет голову набок, озвучивая свой приговор. А я не могу. Не могу поднять его дальше. Плевать на трусы. Я и так ощущаю себя голой рядом с ним, а у меня всего лишь глубокое декольте.

А здесь… Сниму платье и останусь перед ним полуголой.

Ни за что. И никогда.

Он казался мне нормальным. Особенно когда поддержал после случившегося в зале. Когда увидела отца.

А на деле…

— Хорошо… — выдыхаю, по-прежнему смотря на оружие в его руках, а не на мужчину. Слабая. Такая слабая, что…

Щёлк."

"Не успеваю договорить.

Басманов спускает курок.

Всё происходит за секунду. За какую-то жалкую секунду.

Ничего не происходит.

Только…

Почему из пистолета вылетает маленький огонёк, а не пуля?

Басманов, всё ещё вдавливая курок, поднимает дуло, направляя его к потолку.

Убирает с моего лица воображаемую мишень и подносит жалкий огонёк к сигарете.

— Вов, прикуриватель потом проверь, не работает, — совершенно спокойно произносит, будто это не он десять секунд назад напоминал жестокого убийцу. — Испугалась?

— Вы… — вырывается надрывно из горла.

— Что? Разве мы не играем? — выгибает озадаченно бровь. И вмиг подаётся вперёд, выдыхая сизый дым мне в лицо. — Ты же хотела поиграть.

Закашливаюсь, прикрываю глаза и машу ладонью, прогоняя токсичный дым.

Неожиданно на запястье появляются его пальцы.

И всё. Меня как срывает.

Кидаюсь на него, осыпаю ударами, проклиная его.

— Урод! Мерзавец! Да чтобы у тебя член отвалился!

На эмоциях ничего не разбираю. Пихаюсь ногами, разбрасываюсь руками. И в порыве гнева не замечаю, как оказываюсь у него на коленях. А точнее, на том месте, где у него всё как раз-таки должно иссохнуть после моих пожеланий.

— Тихо, кошка, себя ещё покарябаешь, — шипит на меня с какой-то злостью и перехватывает мои руки. Приоткрываю до этого закрытые глаза.

И вырываюсь. Снова. Брыкаюсь, пытаясь выбрать. Но останавливаюсь.

Располосованная щека привлекает моё внимание. Я не видела, куда била. Но чувствовала, как ногти проходились по чему-то тёплому.

От серого дымка сигарет не осталось и следа. А вот от моих ногтей…

Рывок! И на губах ощущаю привкус табака.

Басманов проникает в мой рот жёстко, требовательно и без возражений. Берёт всё под контроль, захватывая и так принадлежащую ему власть.

Делаю тщетную попытку отстраниться. И тут же ощущаю его ладонь у себя на затылке.