Весь мир теряет краски, и я провожу пальцами по коротким волосам Алессандро. Дрожу от нарастающего внутри меня давления. Удовольствие и боль. Словно одно без другого не может существовать.

— Равенна.

Когда Алессандро трахает меня до потери сознания, мое тело восторгается, а душа кричит. От неистовой дрожи едва удерживаю ноги, сцепленные за его спиной.

— Равенна, посмотри на меня."

"Я запрокидываю голову и пытаюсь вцепиться в его слишком короткие волосы. В лучшем случае царапаю ногтями кожу его головы.

— Сильнее. Пожалуйста.

И следующим толчком Алессандро отправляет меня за грань и присоединяется ко мне в свободном падении.

Я стону от восторга, дыхание учащенное и неровное. Алессандро находит мои губы, клеймя их, так же как заявляет права на меня, отмечая своим семенем. Мне не хочется возвращаться в этот мир, и я решаю ещё немного понежиться в тепле его объятий.

— Рави?

Я прикусываю изнутри щеку и заставляю себя встретить его взгляд. Каждая его ласка — это нож в мое сердце, продлевающий эту агонию. Больше не могу это выносить. Это разрушает мою душу.

Я вновь обретаю самообладание и умоляю:

— Могу попросить тебя сделать кое-что для меня?

Он наклоняет голову в сторону и гладит мою щеку.

— Все, что угодно, — отвечает он. — Ты же знаешь.

Да, все, что угодно, только не он сам.

— Уходи сейчас, Алессандро.

Он все еще держит руку на моем горле.

— Я оденусь и вернусь на вечеринку, — с трудом сдерживая дрожь в голосе, говорю я. — Через час меня кто-нибудь отвезет домой. Тебе хватит этого времени, чтобы забрать свои вещи из особняка?

Он опускает голову и прислоняется лбом к моему.

— Да.

— Хорошо, — едва сдерживая эмоции, отвечаю.

Алессандро не двигается, гладит меня по щеке большим пальцем и молча смотрит на меня. Смех снаружи нарушает тишину. Возможно, несколько гостей направились в ванную комнату. Они могут заглянуть сюда, но мне не хочется волноваться. Я обхватываю запястье Алессандро, отводя его руку от своей шеи.

— Я люблю тебя, Алессандро, — шепчу. — Прошу, береги себя.

Он на мгновение закрывает глаза и отступает назад. Убирает руку от моего лица. Затем застегивает молнию на брюках и направляется к выходу из комнаты. У двери он останавливается, мое сердце учащенно забилось, и во мне затеплилась слабая надежда.

— Прости меня, Равенна, — произносит он.

И уходит, не оглядываясь.

Я смотрю на солярий через лобовое стекло внедорожника и ищу в небольшой толпе зеленое платье. Уже трижды заводил машину и через несколько минут выключал зажигание.

Равенна сказала, что любит меня. Я едва не умер на месте, услышав эти слова, и все равно ушел. Хотя мог бы остаться с ней. Феликс легко бы нашел киллера, который занялся бы Пизано, и никто не связал бы меня с его смертью.