— Держи эту, вот эту… Нет. Эта моя, — командовал Никита, расставляя в ряд игрушечные машинки.

Наверное, я была слишком громкой, потому что Мурат вдруг обернулся и посмотрел на меня снизу вверх двусмысленным взглядом.

— Кать, присоединяйся к нам.

— У меня чайник закипел, — протараторила я и сбежала на кухню.

Разлила по чашкам чай, выложила на тарелку пирожное и переместилась к мойке мыть посуду.

Из-за шума воды его шагов я не услышала, а потому, когда Мурат остановился за моей спиной, вздрогнула.

Он ничего не сказал, я — тоже. Вместо слов приблизился вплотную, но не прикоснулся. Я слышала стук его сердца, ощущала дыхание на своей коже и мне так отчаянно хотелось повернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но не смогла. Будто к месту приклеилась, не в силах пошевелиться.

— Спасибо, — прохрипел куда-то мне в затылок.

— Пожалуйста, — ответила с большим трудом, а он робко коснулся моей руки чуть выше локтя, погладил плавными движениями вверх-вниз и замер, не смея продолжать.

— Кать, если у тебя ко мне остались хоть какие-то чувства, то давай начнём всё сначала. Ради нашего сына… Пожалуйста.

Помедлила с ответом, а затем всё-таки набралась смелости и отрицательно кивнула головой.

— Нет никаких чувств. Я давно остыла.

21

ШахинСердце пропустило мощный удар. Она остыла, да. А я? Да хрен, когда забуду, разлюблю, сотру из памяти… Любовь к Авдеевой зародилась ещё в первом классе, тридцать лет назад. Видимо, это на всю жизнь и уже не лечится."

"Повисла тишина. Я даже не знал, что сказать. Да и что говорить? Слова закончились. У меня. У неё? Их и не было, похоже. Она всё решила заранее, ещё до этого разговора.

Наверное, мне стоило уйти, не попрощавшись. И я даже развернулся к выходу, но услышал тихий всхлип. Не задумываясь, рванул назад.

— Кать, — со спины обнял, за плечи. — Катюша, ну ты чего?

Сжимал крепко-крепко. Её трясло, но я не отпускал, чувствуя, как необходимы мои объятия. Она плакала тихо и это рвало моё сердце на ошмётки еще больше.

Почему плачет? Пусть кричит. Бьет посуду. Ругает. Ведь заслужил, да?

Развернул лицом к себе. Убрал с лица прилипшие волосы и заправил их за уши. Подушечками больших пальцев растер по щекам влажные дорожки от слёз.

— Кать, — позвал ласково и прижал к себе, ощущая как она дрожит, словно перепуганная маленькая зайка. — Ты плачешь из-за меня?

В ответ она кивнула головой, а затем, спрятав лицо в ладонях, зарылась у меня на груди. Прижалась кожа к коже. Её горячее дыхание на моей шее. Еще немного и я могу слететь с катушек.

— Чего ты боишься, родная? — шепнул на ухо, и она вздрогнула, когда моя ладонь коснулась её спины между лопаток. — Ну это же я, Кать… Ты столько лет меня знаешь. Я не причиню тебе вреда. Не сделаю больно. Там, в прошлом, иначе не получилось бы, и ты сама это понимаешь.