Хлюпала носом, зажимая телефон в кулаке.

На всхлипы прибежала акушерка:

— Катя, что за плач Ярославны? Ты мне решила всех детей перепугать в отделении?

— Простите… — протянула дрожащим голосом и зажала зубами указательный палец, чтобы не выть так громко.

— Да что ж с тобой такое, девочка?

Телефон у меня отобрали, а затем поставили во вторую руку катетер, подключив к нему капельницу. Я стала успокаиваться, а после провалилась в сон. Очнулась на рассвете в палате. По привычке коснулась рукой живота, но затем вспомнила, что вчера у меня родился ребёнок, поэтому за несколько секунд я снова пережила всю гамму чувств, что и тогда.

Откинула в сторону простыню и, приложив немало усилий, с трудом поднялась с кровати. Ноги совсем слабые, почти не слушались. Держалась рукой за стену и еле плелась, шаг за шагом. Кажется, черепаха быстрее бы приползла, чем я добралась до коридора.

— Девушка, — тряхнула за плечо задремавшую на стуле медсестру.

— Мамочка, вы чего бродите ночью? Идите в палату, — ответила на автомате, потирая сонные глаза.

— Уже утро, во-первых. А еще я хочу увидеть своего ребенка. Его вчера забрал неонатолог. Сказал, до утра побудет под наблюдением врачей. Уже утро и я хочу видеть своего ребенка.

— Как ваша фамилия?

— Авдеева.

— Идите в палату, а я вас позову, когда можно будет, — сказала медсестра, поднимаясь со стула.

— Девушка, я никуда пойду и буду ждать здесь, пока вы не покажите мне моего ребёнка.

Медсестра посмотрела на меня как на душевнобольную, но всё-таки поднялась из-за стола и двинулась прямо по коридору. Я смотрела ей вслед, пока белый халат не скрылся за одной из дверей.

Ждала. Так долго я никогда не ждала! Считала секунды, читала молитвы «Отче наш» и те, что помнила наизусть, да и просто от себя… Устала ждать.

— Идёмте, — наконец в коридоре показалась медсестра, призывно махнула рукой и моё сердце совершило кульбит.

* * *ШахинОна продолжила плакать. Обняв за щуплые плечи, притянул к себе и тихо шепнул на ухо, что всё будет хорошо, но не помогло. Девушка еще сильнее всхлипнула, а затем зарылась лицом в вырезе моей рубашки, пачкая одежду солёной влагой.

— Как я теперь буду без папы? — Элла произнесла запинаясь, а у меня аж ком в горле появился от её слов.

— Будешь дальше жить.

— Я не смогу, — всхлипнула, а затем вдруг перестала плакать и подняла свой затуманенный взгляд, — ты же меня никогда не бросишь, Мурат? У меня никого, кроме тебя, нет… Я совсем одна.

Её вопрос застал врасплох. Милая, безобидная девочка. Мне бы пожалеть её, сказать, что никуда не уйду, не брошу, что буду защищать любой ценой, ведь отныне я - её муж. Но не сказал! Не смог соврать, да и зачем? Ей всё равно будет больно, вопрос в том — насколько сильно и как долго.

— Элла, поехали, — ответил запоздало.