Пат, впрочем, тоже не скоро перестанет точить на меня зуб за выбор ставки.

Переключившись на Дэвиса, я складываю руки поверх своей университетской толстовки и спрашиваю:

— Что мы сейчас отрабатываем?

— Мм…

— Передачи, — отвечаю я сам.

Он кивает.

— Точно.

— А значит, ты должен передавать шайбу, парень.

— Но на прошлой тренировке вы толкнули целую речь на тему решительности. Вы сказали при любой возможности пробивать. — Он воинственно вздергивает подбородок. — Я и пробил.

Я изображаю шок.

— Погоди… так шайба пролетела-таки мимо Килфитера? Выходит, я проморгал гол.

Вид у него становится пристыженным.

— Ну да, я промазал, но…

— …Но хотел забить. Ясно. — Я выдаю сочувственную улыбку. — Слушай, парень, я отлично тебя понимаю. Увидеть, как над воротами загорается лампочка — это самое сладкое чувство на свете. Но скажи мне вот что. Сколько нападающих обычно находится на площадке?

— Три…

— Три, — подтверждаю я. — Верно. Ты на льду не один. У тебя есть товарищи по команде, и они катаются там не просто для красоты.

Он вымучивает улыбку.

— Шэнь был в позиции для удара. Если б ты передал шайбу ему, он отправил бы эту крошку прямиком в верхний левый.

Но вместо голевой передачи ты не записал на свой счет ничего.

Дэвис медленно кивает, и внутри меня взрывается гордость. Еб… я-таки до него достучался. Глядя, как он впитывает мои слова — не чьи-нибудь, а мои, — я неожиданно понимаю, почему у Каннинга такой стояк на все это тренерство. Оно приносит… столько удовлетворения.

— Своим товарищам надо доверять, — говорю я Дэвису.

Но это почему-то стирает улыбку с его лица, и он, помрачнев, хмурит брови.

— Что? — спрашиваю я.

Дэвис бормочет что-то неразборчивое.

— Не слышу тебя, пацан.

Он поднимает взгляд.

— Сложновато им доверять, если они только и ждут, когда я облажаюсь.

— Это неправда. — Пусть вслух я и возражаю, но знаю, что в каком-то смысле он прав. Некоторые игроки играют лишь за себя, и внезапно мне становится ясно, почему Дэвис изо всех сил старается быть звездой — он считает, что к этому стремятся все остальные."

"— Это правда. — Его взгляд сворачивает на ворота, где Джейми ведет беседу с Килфитером. — Особенно Марк. Он оху… охренеть как обожает смотреть, как я лажаю.

А на следующий день перечисляет все, что я сделал не так, — и за завтраком, и за ужином, и даже когда я пытаюсь заснуть. Ему лишь бы повыносить мне мозг.

Я подавляю вздох.

— Вы ведь соседи, верно?

— К сожалению, — бубнит он.

— Вы после тренировок общаетесь? Разговариваете хоть о чем-то, кроме хоккея?

— Не особо. — Он пожимает плечом. — В смысле, иногда он болтает про своего папашу. Они по ходу не ладят. Но это все.

— Хочешь совет?

С серьезным лицом он кивает.

— Попытайся познакомиться с ним поближе.