Однако Алексей сомневался, что Петров сможет дойти нормально. Нагрузка большая: это не километр пройти, да с отдыхом. Тем не менее Петров для него командир, только неизвестно, в каком он звании. Впрочем, это не имело значения, в разведке чины и звания не почитались, только опыт и знания. Ходишь в поиск, можешь брать «языков» без потерь в группе — тогда тебе почёт и уважение.

Алексею некстати вспомнилось, как действуют немцы. Был у них такой приём — на «хапок». Накрывают нашу передовую артогнём, врываются на нашу позицию большой группой, захватывают одного-двух пленных — и бегом назад. Часто у них это получалось, утаскивали солдат.

В солдатский ранец уложили домашний хлеб и солёное сало — староста расщедрился. Впрочем, других продуктов, которые бы долго не портились, не было.

За то время, пока Петров лежал раненый, его форму отстирали от крови и заштопали. Выглядела она поношенной, но дефекты в глаза не бросались.

Утром они попрощались со старостой и уселись на подводу — небольшую часть пути можно было проехать на телеге. Алексей спокойно прошёл бы и этот путь пешком, но надо было беречь раненую ногу командира.

На облучке восседал Сергей с повязкой полицейского. Ни дать ни взять — немцы едут в очередную деревню за продуктами, продналог собирать. Увидев их, крестьяне в деревнях разбегались, прятали ещё оставшуюся живность — кур, гусей, свиней. Наверное, они выглядели настолько реалистично, достоверно. Хотя Алексей чувствовал себя не в своей шкуре, как на маскараде. Всё было бы не так плохо, но языком немецким он не владел, и настоящие документы были только у Петрова.

В одной из деревень — на околице уже — их догнал селянин.

— Господа немцы, подождите! Я хочу передать важные сведения!

— Садись на телегу, — немного коверкая слова на немецкий манер, жёстко сказал Петров, — я тебя есть слушать.

— В третьем доме с краю живёт окруженец — его баба Дуся укрывает. Днём он в избе отсиживается, а ночью на огород выходит, свежим воздухом подышать.

— Всё?

— Нет-нет, господин офицер, разве бы я стал беспокоить вас из-за окруженца? У меня сосед — партизан!

— Почему так решил?

Глаза селянина воровато забегали.

— Приезжал он неделю назад на телеге. Что уж там было — не знаю, но всё сгрузил в сарай, и телега уехала.

— Может быть, он своровал что-то? Нехорошо, но это не говорит о том, что он партизан.

— А через три дня к нему люди ночью приехали и ушли с мешками — и у всех за спинами винтовки. Если бы они простыми ворами были, зачем им оружие?

— Молодец, — похвалил его Петров, — помогаешь новой власти.

— Завсегда рад! Я выжидал, когда удобный случай выпадет, а вас всё нет. И не хотелось, чтобы наши деревенские видели, как я с вами разговариваю. Если заподозрят, могут красного петуха подпустить.