Бойцы направились к роще, где старший лейтенант с петличками артиллериста занёс их в список.

— Будете во втором взводе, командир — сержант Осянин. Почему оружие не табельное? — вдруг грозно спросил он.

— Трофейное, товарищ командир. В винтовку осколок попал. Только патронов к нему нет.

— Получите винтовку у старшины.

— Слушаюсь.

Главное — они поели, а то уже живот к спине прилип. Не сказать, чтобы сильно покормили — пшённой кашей на воде, селёдкой и чаем, но зато хлеба дали по три куска. Бойцы повеселели. Потом сержант Осянин выяснил у каждого его воинскую специальность. С пограничником-пулемётчиком было проще всего — ему вторым номером в расчёт дали связиста. Но когда дело дошло до Алексея, сержант замешкался:

— Куда же тебя пристроить? У нас нет ни мин, ни взрывчатки. В мишень-то хоть попадаешь?

— Получается.

— Ладно, пока в пехоте побудешь.

Так и получилось, что все четверо временно в одном взводе оказались. Не хватало всего — оружия, особенно тяжёлого, патронов, а главное — не хватало командиров. На всю роту был один командир, да и тот артиллерист, без опыта пехотного боя.

Уже вечером рота, получив приказ, выдвинулась на позиции. Сержант Осянин показал рукой — копать траншею от этого дерева до тех кустов.

Сапёрные лопатки оказались только у трёх бойцов. Кому-то их и не положено было иметь — тем же разведчикам или артиллеристам, другие их потеряли. А для пехотинца окопаться — главное на войне. Земля — она и от осколков укроет и от пуль убережёт.

Алексей выкопал себе окоп в полный профиль, передал лопату Василию, а уж рядом с ним стоял, поджидая своей очереди, связист Михаил — им надо было оборудовать основную и запасную позиции. В общем, лопатка вернулась к Алексею к утру и уже изрядно затупленная. Он бережно убрал её в чехол.

За ночь Алексей успел вздремнуть в окопе. На западе погромыхивало. Утром высоко в небе показался самолёт.

— Рама, — сказал Иван. — Сейчас всё высмотрит, разнюхает, а потом бомбардировщики прилетят.

И он не ошибся. Часа через два прилетели «лаптёжники». Бомбили они по хорошо видимым сверху окопам и траншеям. Но попасть с такой высоты в окоп — дело затруднительное, и потери рота понесла небольшие.

Бомбардировка — дело психологически тяжёлое. Немец с самолёта бомбы кидает, а бойцы ощущают полную беззащитность и невозможность оказать какое-либо сопротивление, дать отпор."

"Но бомбардировкой испытания не закончились. Едва «юнкерсы» улетели, послышался крик «Немцы!» Издалека, пока едва слышимый, доносился шум моторов. По полю, к позициям роты ползли полугусеничные бронетранспортёры Sd.Kfz.10, похожие на стальные гробы, с пулемётом в кузове. Пулемётчик с МГ-34 прятался за стальным щитком. Сейчас бы пушечку-«сорокапятку», или, на худой конец, противотанковое ружьё.