Разведчики преодолели уже две трети пути. Впереди полз Дмитрий. Когда начнётся минное поле, его сменит Алексей.

И вдруг из темноты ударила одна автоматная очередь, другая… Стреляли почти в упор, метров с семи. Дима вскрикнул.

Разведчики ответили огнём. Били из положения лёжа.

Группа наткнулась на немецких разведчиков, и, к сожалению, немцы обнаружили их первыми.

Дима погиб сразу, приняв в себя первую очередь. Потом обе группы стали отходить, каждая — к своим позициям. С обеих сторон были потери, и вступать в рукопашную, которая могла привести к полному истреблению разведчиков, старшие групп не хотели.

На счету каждый разведчик, зачем их губить в мясорубке, в которой дерутся сапёрными лопатками, ножами, прикладами? Ни из немецкой, ни из нашей траншеи не прозвучало ни одного выстрела — каждая сторона боялась задеть своих.

На плащ-накидку перевалили тело Дмитрия, и двое разведчиков потащили его к своим траншеям.

Алексей чувствовал странную слабость — даже удивился. Вроде бы он нигде не ощущал боли, но почему-то вдруг закружилась голова, отяжелели и стали чугунными руки и ноги, клонило в сон.

Они спрыгнули в траншею, и Алексея качнуло.

Стоявший рядом пехотинец поддержал его и вдруг отдёрнул руку.

— Разведка, да ты ранен!

И тут же заорал:

— Санитара сюда!"

"Когда тело Дмитрия опустили с бруствера на дно траншеи, силы и вовсе покинули Алексея. Он уселся рядом с убитым, впал в забытьё и уже не видел, как прибежал санинструктор, чтобы перевязать его.

— Парни, его в госпиталь надо — пулевое ранение в грудь. Я здесь ничем помочь не могу.

Разведчики положили Алексея на плащ-палатку, взялись вчетвером за углы и понесли его в тыл.

Очнулся Алексей уже в санитарном поезде.

Сначала он не мог понять, почему его так раскачивает. Затем услышал стук колёс на стыках, и только потом ощутил боль в боку. Застонал.

К нему подошла медсестричка:

— Очнулся, миленький? Вот и хорошо. Ты в санитарном поезде, мы едем в тыл, в госпиталь. Там тебя вылечат, подкормят.

— Что со мной? — прошептал он пересохшими губами.

— Пулевое ранение в бок. В карточке записано — в лёгкое. Операцию делали в полевом госпитале.

— Пить дай.

Медсестра поднесла к его губам чайник с носиком — вроде заварного.

— Пей, миленький.

Алексей выпил весь этот чайник — он назывался поильником — и снова впал в беспамятство.

Очнулся уже на какой-то станции. Поезд стоял, из открытой двери тянуло свежим воздухом. Выгружали тела умерших.

Алексей то приходил в себя, то снова отключался. Приходя в себя, он то и дело просил пить.

— Да ты хоть бульона хлебни, ведь который день не ешь ничего.

Но организм есть не хотел. Умом Алексей понимал, что есть надо, иначе как ему восстановиться? А в памяти всплывали эпизоды последнего боя. И как ни крути, а виноват был он.