Шагалось на удивление легко и, поскольку идти молча было скучно, Сандерс принялся вспоминать прошлую жизнь. В том, что теперь она изменится, он нисколько не сомневался. Теперь все будет по-другому! Хватит прыгать из постели в постель, хватит глушить виски и всякую дрянь, пора и о семье подумать. Вон, их у отца с матерью пять душ было, а он все-таки смог в люди выбиться. Достойная работа, приличная зарплата.

— Мы ведь в трущобах жили, — сказал он, — с хлеба на воду перебивались, и дорога была одна — или на рудники, спину гнуть, или в банду и в двадцать лет получить заточку в живот от такого же звереныша, как и сам, или спустя пару лет загнуться на каторге. Вы бы знали, чего мне стоило поступить в колледж! Зубами науку грыз. А попал в район — одни черные. Ну, местный шовинизм и все такое. Дня не проходило, чтобы без драки обошлось. И травили меня, и латиносом обзывали, хотя какой я латинос? Так, одна пятая часть если есть и то много.

— …фермерствовали. Крепкое хозяйство было, а отец, когда узнал, что я во флот решил податься, вожжами отходил вдоль спины, ага. Неделю присесть не мог. Мать-то плакала, но видела, что если я решил — все! Никуда не сверну, — говорил Полубой, — я упрямый, как баран, все так говорили.

— Точно! — согласился Сандерс, — это я тоже заметил.

И он принялся обстоятельно рассказывать, как он учился в школе, как надрался до посинения с русскими. Полубой гнул свое — про жизнь в училище, про службу в спецназе, вспоминал Луковый Камень и всех приглашал туда приезжать. Лив тоже не молчала — и ей было что поведать. И про то, как брат-придурок залез в долги и пришлось всей семьей отрабатывать, не то в поденщики бы попали, а это на всю жизнь. А потом она выучилась водить глидер.

— …или детей рожать, или на фабрику — спину гнуть. А пошли вы все, думаю! И сорвалась. Ох и покидала меня судьба перед тем, как на Хлайб попала. А здесь задержалась и вот вас встретила.

— Теперь уж не расстанемся, да?

— Никогда! — воскликнул Сандерс.

— Вместе всю жизнь, — гудел Полубой, — таких ребят, как мы, поискать, и не найдешь! А Керрора скрутим, лишь бы не сдох, пока поймаем.

— А за его здоровье почему не выпить? — спросил Сандерс, удивляясь сам себе.

— А и выпьем, — Полубой остановился, достал фляжку, — Лив, тебе, как даме, первой.

Всем стало весело и легко. Самое сложное осталось позади, а теперь, когда они вместе, им все нипочем!

— За здоровье этого… как его, — Лив согнулась от смеха, — Агламбы! — сделав глоток, она отдала флягу Сандерсу и тот, задыхаясь от хохота, влил в себя обжигающую жидкость.

— Ха-ха… — гулко бухал Полубой, — ну-ка, осталось там чего? — Он опрокинул флягу надо ртом, ловя топкую струйку спирта губами, — все! — Он хрястнул фляжкой о стену, она запрыгала и пырнула в зеленую жижу.