Кабан, или, более точно и по-русски, вепрь, хоть и считается всеядным, однако «с лова» не живет. Он типичный собиратель всего съедобного, что есть на земле и в верхнем слое почвы — злаков, кореньев, травы, мелких грызунов и падали. Если поздней осенью или зимой вы узрите тщательно перекопанное поле или верховое болото, это добывало себе пищу кабанье стадо. Более всего эти животные обожают овес с горохом, кукурузу и мерзлую картошку, но в период бескормицы годится все, что можно пережевать и проглотить, — вплоть до древесины. В период полного упадка колхозов в поле остался жестяной ангар, где когда-то хранили снопы льна.

Так вот крупный секач, не ведая того, что там пусто, по старой памяти каким-то образом проник туда, скорее всего отжав створку двери, и прожил там всю зиму, поскольку назад выбраться не смог. Кроме досок, костры, соломы и редких семян льна там ничего не было. После кабаньей зимовки в ангаре не осталось ничего, а земляной пол был тщательно перекопан. Обнаружил его егерь только в начале весны, поскольку еще с осени возле ангара все время крутились волки — видно, чуяли добычу, но взять не могли. Когда егерь открыл дверь, вепрь выскочил, чуть не сбив его с ног, и умчался через поле в лес. Выглядел, кстати, не таким и худым, в общем, как и все весенние кабаны."

"На вид, да и по характеру вепри оставляют впечатление тупых и бесчувственных животных с низкой организацией. Хоть и являются стадными, но в стаде ходят лишь самки с несколькими подрастающими поколениями; секачи же всегда живут в одиночку и прибиваются к стаду лишь на время гона. Однако это обманчивое впечатление, и кабану, впрочем, как и родственнице его, домашней свинье, в зачатках разума и способности к анализу не откажешь.

В одну из умирающих деревень Вологодской области в февральскую метель среди белого дня пришел старый секач — настолько отощал, что стал плоским, как камбала, и едва держался на ногах. Собаки сбежались, лают на него, а он не реагирует. А в деревне одни бабушки, которые сначала попрятались во дворах, все-таки дикий зверь да еще с клыками, а потом стали выглядывать из калиток: стоит вепрь, качается, морду в снег уткнул, как пятую точку опоры, чтоб не упасть. Осмелели бабушки — жалко же скотину, пропадет, ну и свели к одной во двор да кормить стали. Каши ему наварили, картошки в мундире натолкли, хлеба в молоке размочили, а кабан ничего не ест, стоит и смотрит печально. Что же такое? И тут кому-то вздумалось селедки ему дать — секач сожрал ее с жадностью и вроде как еще просит. Купили ему несколько рыбин, принесли и скормили, а он, должно, желудок себе поправил да и есть стал, причем дошло до того, что с рук брал, как лошадь, и клыки не мешали.