Опрокинул свое кресло Смирнов, тоже вскакивая на ноги.

И на какое-время наступил хаос.

Спустя пять минут Алена сидела на диване рядом с отцом, прижатая к спинке его железной рукой. Инга так и не покинула своего места около Пашиного кресла. А сам Павел снова сидел в своем кресле, но со свежей набухающей царапиной на скуле."

"— Значит так, — Смирнов протянул руку, взял со столика у дивана хрустальный графин с водой и ополовинил его. Оттер тыльной стороной губы. А потом набрал еще воды — и прыснул Алене в лицо. Она лишь пискнула. Выглядела Алена теперь откровенно жалко — с совершенно смазавшейся помадой и прилипшими ко лбу и щекам прядями волос. — Значит так, — повторил Смирнов. А потом вздохнул. — Дура ты, Аленка. Вся в мать. Ничего от меня не взяла…Нашел же тебе нормального мужика. Тебе мужа, мне управляющего. Нет же… И тут умудрилась все испортить!

— Папа…

— У папы твоего жизнь теперь в жопе из-за тебя! — рявкнул Смирнов. А подом убрал руку. — Иди с глаз моих, пока не влепил леща тебе!

— Папочка… — всхлипнула Алена. — Ты меня совсем… выгоняешь?..

— В машине меня жди! — рыкнул Смирнов.

И Алена ушла. Дверь в кабинет закрылась с негромким щелчком.

Смирнов смотрел попеременно то на Ингу, то на Павла. Ни он, ни она взгляда не отводили. А потом тяжело, помогая себе руками, встал. Было видно, что хочет что-то сказать — но по-прежнему молчал. И вдруг махнул рукой, обернулся и пошел из кабинета. И лишь на пороге обронил.

— Документы подписывай и чтоб завтра я тебя тут не видел.

Еще один негромкий щелчок дверного замка. И, наконец, тишина. Полная.

Инга легко пошевелила пальцами на плече, покрытом темно-синей шерстяной тканью пиджака. Слегка наклонилась, чтобы ее лучше было слышно. Говорить громко ей сейчас казалось кощунственным. Только шептать.

— Павка, не сердись, пожалуйста. Ну пожалуйста, не сердись. Я буду тебя слушаться, обещаю. Но я не могла оставить тебя в этой войне одного, понимаешь?

Какое-то время он не отвечал. А потом повернулся вместе с креслом, обхватил обеими руками, уткнулся лицом ей в живот. И туда же глухо произнес.

— Где ты была так долго?

Эпилог. Пальцы на ногах поморожены

— Алеша! Пальцы на ногах поморожены!

— Пропали пальцы к чертовой матери. Это ясно.

— Ну, что ты? Отойдут! Никол, растирай ему ноги водкой.

— Так я и позволил водкой ноги тереть!

(М. Булгаков, «Дни Турбиных»)Павел опустил крышку ноутбука, потер руками лицо, потом глаза. Обернулся. Инга спала. Он мог бы работать в кабинете — они выделили одну комнату под их общий кабинет. Но Инга любила засыпать с ним в одной комнате. Говорила, что ей не мешает клацаньем клавиатуры и кнопок мыши, наоборот — усыпляет. Поэтому Паша устроился с ноутбуком в спальне.

Они с Ингой вообще, такое впечатление, словно поменялись ролями.