Жилье для наших работников уже строится, так что этим обеспечим.

Будем принимать в слуги рода со всеми обязанностями и привилегиями. Простых вольнонаемных там быть не должно. Ну, максимум те, которые будут задействованы на черновой работе. И на Землю не вздумай сама перемещаться. Черт его знает, какие связи остались там у Гордеевых. Твоего бывшего мужа сослали, а вот насчет его жены, ну, той, которая сволочь, ничего сказано не было.

— Принимается, — снова кивнула она. — Я уже сама думала об этом. В таком случае, завтра с утра этим и займусь. У тебя все?

— Ага. Сейчас приму душ и завалюсь спать. Устал сильно, еще и белка из меня все соки выжала.

— Ну, надеюсь не все. Мне хоть немножко оставила?

Поднявшись, она одним движением скинула с себя платье и осталась в одном нижнем белье, которое ничего не скрывало, медленно приближаясь ко мне.

Сглотнув, я смотрел на нее, не отводя жадного взгляда. И силы вдруг откуда-то взялись! А, к черту, я хочу эту женщину прямо сейчас!!!

— Хотела на столе, будет тебе на столе.

Поднявшись, я заключил ее в объятья…

Все, время мести за все эти дни слез и унижений пришло. И пусть об этом никто, кроме меня, не узнает, она от этого хуже не становилась. Представив себе образ старого мудака, я потянулся к его разуму. Абсолютно черное безжизненное пространство. Ему ничего не снится? Непорядок. Сейчас я это исправлю.

Вокруг меня стали вырастать стены купальни — белый мрамор, бассейн с приятной теплой водой, лежаки и конечно же, девушки. И не просто девушки, а богини. Нет, понятное дело, голыми я их не видел, но воображение дорисовало все, что нужно. Полностью обнаженные, они были прекрасны. А вот и главный герой сегодняшнего представления. Ух, как глазки-то горят! А нитка слюны аж до пола протянулась.

— Иди к нам, — призывно звали его они, принимая самые соблазнительны позы.

— Мы тебя хотим.

— Овладей нами, жеребец.

— Я буду скакать на тебе, пока существуют миры.

— Я иду к вам, мои богини! -восторженно прошептал он, кидаясь к ним и раскрывая объятья.

Но не тут-то было. Едва он, казалось бы, успевал схватить девушку, как она немыслимым образом изворачивалась, и он ловил лишь воздух.

— Ну что же ты? Мы так жаждем любви! — сладострастно вскрикивали они, при этом не давая ему схватить себя. Что он только не делал, как ни ускорялся, ничего не помогало.

А потом раздался смех — страшный, безжалостный. Богини стояли кругом, указывая на него пальцами, и смеялись. Его колом стоявший член повис, тоже указав на пол.

— И этим ты собрался нас любить?

— Ты даже себя удовлетворить не сможешь.

— Схожу за микроскопом, иначе его не разглядеть.

— В твоем случае размер имеет значение.

Они смеялись, а он стоял и смотрел на них, будучи не в силах пошевелиться.