Он не сможет сопротивляться, это я тебе гарантирую"".

""Но тогда ты умрешь вместе со своим новым носителем!"" — я испугалась, от равнодушия не осталось и следа.

Зверь хмыкнул, совсем как всегда, будто мы обсуждали повседневные дела:

""А пять минут назад ты не готова была к тому, что я умру?""

""Я не… Я собиралась умереть вместе с тобой!""

""Изольда, — его голос стал чуточку грустным. — Скажи, почему ты была готова умереть?""

""Потому что Кирилл жив, потому что…"" — я осеклась, догадавшись, к чему он вел.

""Ты все правильно поняла, — подтвердил Зверь. — Я умру спокойным, зная, что ты останешься в живых"".

""Звеееерь!"" — на глаза лезла непрошенная влага. Я понимала, что он прав, и дело даже не во мне и не в моей жизни. Если мы умрем вместе, Мартынов останется жив, никто не сможет его остановить, он не получит Зверя, но от этого не прекратит свои злодеяния. Его нужно остановить, во что бы то ни стало, нужно.

""Ты меня поняла?"" — спросил Зверь, желая удостовериться.

— Поняла, — прошептала я.

""У нас мало времени, — торопливо продолжал Зверь. — И я хочу, чтобы ты знала, я ни о чем не жалею, вся моя долгая жизнь не стоит нескольких месяцев вместе с тобой. Ты помогла мне увидеть дружбу и любовь не со стороны, а испытать самому. Я менял носителей, но для меня они все были безликими, для меня не имело значения, в ком я нахожусь, я просто наблюдал за миром. С тобой я впервые почувствовал себя почти человеком. Спасибо тебе за это"".

Я не знала, что сказать. В глазах стояли слезы. Это было так несправедливо, так неправильно. Огненный Зверь — волшебное существо, но с настоящей человеческой душой. Он имел право на жизнь, он…

""Я люблю тебя"", — это все, что я сказала, это все, что он должен был от меня услышать.

""Ради любви такой девушки стоит умереть"", — невесело пошутил он.

Дверь снова скрипнула, Мартынов возвращался.

— О! — удивился он, увидев у меня в глазах слезы, остановился, словно прислушиваясь, наверное, считывал мои чувства даром Кирилла.

В этот момент я чувствовала решимость и отчаяние, нежелание отдавать Зверя и понимание, что я должна была это сделать. Мое отчаяние было таким сильным, что мне стало тяжело дышать.

Мои чувства понравились Мартынову.

— Ты передумала? — на его лицо снова поползла улыбка. — Позволь узнать, с чего такие перемены?

— Зверь уговорил, — честно ответила я.

— О, — теперь Дима откровенно смеялся. — В таком случае, мы со Зверем сработаемся. Рад, что кто-то оказался умнее тебя.

Да, Зверь оказался умнее, великодушнее, лучше…

— Отпусти меня, и я передам его тебе, — сказала я.

Дима изогнул бровь:

— И никаких подвохов, если я тебя развяжу?

— Куда я денусь? Сила Зверя слабее твоей, я не смогу бежать. Он нужен тебе, как дополнение, и только.

Дима обдумал мои слова, но не нашел в них ни одной уловки.