— Господи…

— Господь Бог тут совсем ни при чем, — отрезала я. — Этот твой мальчик принимал участие в безжалостных убийствах, а после чего приходил и улыбался всем нам, за спиной планируя, кого бы еще привести на заклание Черным Капюшонам. Владимир Петрович умер из-за него. Они чуть не убили Кирилла. И чего ты от меня ждала? Милосердия? Понимания? Может быть, жалости? Кирилл умирал на моих руках, а этот твой мальчик вернулся, чтобы подтереть за ним кровь. Что-то он не испытывал жалости к человеку, который вместе со своим отцом сделал для него столько хорошего. Так почему я должна была проявить великодушие?

Леночка опустила глаза и молчала.

— Кирилл расстроится, — сказал Андрей.

Я вспыхнула.

— Он был не в состоянии принимать решения. И точка. Мое решение. Мой грех — на моей совести. Кирилл тут ни при чем!

Андрей поднял на меня глаза, он был все еще бледен.

— Я тебя не осуждаю, — сказал он. — И не имею права судить.

Я смутилась, не ожидав от него понимания.

— Спасибо, — только и пробормотала я.

* * *Меня выписали из больницы уже через несколько часов после нашего разговора.

За это время Леночка съездила к себе домой и привезла мне то, во что можно было бы переодеться. Конечно же, мне было бы лучше, если бы она заехала ко мне и привезла мои вещи, но я вовремя вспомнила о защитном заклинании старика, которое могло причинить ей вред, попытайся она войти в мою квартиру без моего присутствия в ней.

Пришлось довольствоваться колготками и серым шерстяным платьем. Брюки Леночка разумно брать не стала, так как я была ее значительно выше. Хотя и платье мне оказалось до неприличия коротко, но это меня мало волновало.

Мои сапоги сохранились в целости и сохранности, и я смогла полностью одеться и обуться.

В новой экипировке я отправилась в палату Кирилла. Мне стоило немалых усилий снова уговорить медсестру пустить меня к нему. Но перед моим обаянием, усиленным Зверем, она устоять не смогла и позволила войти. Однако преградила путь Леночке и Андрею, оставив их ждать в коридоре.

Только теперь я заметила, что Кирилл был в палате не один, на койке возле стены лежал мужичок лет пятидесяти с большим пивным животом, выглядел он бодро, наверное, готовился к выписке.

— О, — улыбнулся он мне, его взгляд ясно дал понять, что длина моего платья не осталась без внимания. — Так ты симпатичнее, чем в пижаме.

Я сжала зубы. Мне захотелось пальнуть в него огнем, просто так, походя, чтобы не мешал.

Мужчина замолчал, почувствовав в воздухе угрозу, пусть и необъяснимую. Но он предпочел надеть халат, обуться и молча выйти за дверь.

""Зверь, — застонала я. — Что со мной?""

""Ты просто до сих пор немного не в себе. Ты же не стала его жарить на самом деле. Поэтому я не вижу ничего криминального"".