— Прости, — пробормотала я. — Но не надо меня удерживать, пожалуйста.

Леночка закусила губу и надломлено кивнула, но все же последовала за мной, когда я покинула палату.

— Он в сто первой, — сказала Леночка, но я не нуждалась в подсказках, о том, где находится Кирилл, можно было легко догадаться, потому что я увидела Андрея, дежурившего у одной из дверей.

Он вскинул брови при виде меня, окинул с головы до ног, оценивая мой внешний вид: больничную пижаму и босые ноги.

Андрей хотел что-то сказать, но я нетерпеливо перебила:

— Как он?

Князев нахмурился:

— Линка-Малинка сделала все, что смогла, кости теперь все целы, остались кое-какие внешние повреждения, ну и большая потеря крови.

— Понятно, — пробормотала я и рывком распахнула дверь, и… нос к носу столкнулась с медсестрой, которая как раз выходила из палаты.

Женщина удивленно распахнула глаза.

— Это еще что за хождения? — строго сказала она. — Босиком! А-ну, марш в свою палату.

Я внутренне заметалась, я готова была крушить стены, лишь бы пробиться к нему, но в то же время я понимала, что Кириллу действительно необходима медицинская помощь, и устроить скандал в больнице — это наиглупейший поступок, который я только могла совершить.

— Я одним глазком, — взмолилась я. — Только взгляну и уйду.

Во взгляде медсестры мелькнуло понимание.

— А, — протянула она. — Вас вместе привезли?

Я закивала, как китайский болванчик. Я была настолько милой, насколько вообще могу быть: голосок тоненький, взгляд просящий.

— Пожалуйста, — повторила я. — На минуточку, я только хочу увидеть, что он действительно жив.

— Молодость, — покачала головой женщина, сама она была старше меня не меньше, чем вдвое. — Но одна минута, и марш в постель.

— Спасибо! — засияла я, в этот момент я была готова ее расцеловать.

Женщина шире распахнула дверь, пропуская меня, а сама осталась на пороге.

— Только она, — услышала я ее строгий голос, видимо, Андрей собирался проскочить за мной.

Больше я ничего не слышала, кроме собственного пульса в ушах. Кирилл действительно был здесь и действительно живой! Я видела, как поднималась и опускалась его грудь при дыхании.

Он лежал на койке, укрытый одеялом почти по самый подбородок. На его лице не было ни царапинки. Мое сердце наполнилось благодарностью Линке-Малинке при воспоминании, как оно выглядело, когда я видела его в последний раз."

"Его глаза были закрыты, он спал. И тут я увидела, что одна его рука лежит поверх одеяла, и к ней подключена капельница. Я вздрогнула, рука была украшена синяками разных цветов: от сине-фиолетовых до прямо-таки черных, кое-где виднелись неглубокие разрезы.