Ты засыпаешь с мыслями о том, что ты дома, и просыпаешься с мыслями о том, что ты опять дома, а самое главное, что в родном доме на месте твоя душа.

Возможно, Марва не понимала больше половины из того, о чем я ей говорила, но она внимательно меня слушала и, увидев, что на моих глазах появились слезы, испуганно протянула мне платок. Когда она спросила меня о том, почему я не вышла замуж за русского парня, я улыбнулась и честно призналась ей в том, что у нас мужчин мало, и кто не успел себе мужика отхватить, тот будет коротать свой век в одиночестве. На всех все равно не хватит.

Благо, что в Египте и Турции подобных проблем нет, вот тамошние мужчины наших женщин и выручают. Я рассказала ей о том, что египетские мужчины умеют красиво ухаживать и делать восхитительные комплименты. Наши российские курортные мачо в этом достаточно слабы и не умеют сказать женщине того, что она так хочет услышать.

Марва сказала, что очень любит свою страну, что счастлива, просто иногда изводит нужда. Она также рассказала мне о том, что в Каире есть и богатые люди. Они живут на собственных виллах, у них есть семейные мечети и сады с фруктовыми деревьями.

Она спросила меня, буду ли я учить арабский язык, и я призналась ей в том, что, на мой взгляд, он необыкновенно сложный, но я очень хочу его выучить и надеюсь, что когда‑нибудь это произойдет. Я сказала ей, что мне очень интересна богатая история Египта, поэтому иногда мне становится стыдно за тех египтян, которые сидят в лавках, торгуют статуэтками и не могут ответить на твой вопрос, что это за статуэтка, с чем она связана, или вовсе наговорят какую‑нибудь ерунду, не соответствующую действительности. Стыдно от того, что они не интересуются историей родной страны, не знают имен богов, а ведь от знания истории и языка зависит их доход.

Когда Валид сказал, что нам пора уходить, я поблагодарила Марву за гостеприимный, теплый прием и вышла с мужем на улицу.

— Знаешь, тут небо какое‑то другое, — я остановилась и, задрав голову, посмотрела на звездное небо. — Не такое, как в России. Оно какое‑то черное.

— А у вас оно красное, что ли? — рассмеялся Валид. После гашиша он всегда пребывал в хорошем настроении.

— Нет, не красное.

Но все равно, у вас небо не такое, как у нас. Оно другое.

— Теперь это уже наше общее небо, — Валид притянул меня к себе и прошептал: — Валя, твои глаза уже давно похитили мою душу. Ты моя жизнь, моя сказка, моя мечта. Аллах подарил мне тебя, но я не заслужил такого подарка."

"— А как же Надя? — не смогла не задать я вопрос ревнивым голосом.

— Надя была до тебя. Она плохая пляжная женщина.

— Почему это она плохая?

— Потому, что она, как и многие туристки, шармуты.

Шармуты по‑нашему — проститутки.