До меня тут же дошло, что она просто не знает другой, более лучшей жизни. Она не знает, что значит жить не в трущобах, ходить не по грязным улицам и не дышать мусорной свалкой, находящейся неподалеку от дома."

"Некоторое время мы беседовали об исламе, и я смогла понять, что Марва просто ослеплена своей верой, а еще она совершенно не переживает по поводу того, что женщина в Египте практически не защищена законом. Она считает себя рабыней своего мужа и готова до самой смерти служить ему верой и правдой. Девушка призналась мне, что очень сильно любит своего супруга, что она проводит все дни дома, занимается воспитанием детей и никогда не пыталась устроиться на работу.

Даже если бы она захотела поработать, муж не позволил бы ей это сделать. Он считает, что работают только женщины легкого поведения, а порядочные женщины сидят дома, растят детей, берегут домашний очаг и ждут мужа с работы. Когда я спросила у Марвы, есть ли у нее подруги, на ее глазах появились слезы и она отвела взгляд в сторону. Я тут же поинтересовалась, что ее так огорчило, и девушка призналась мне в том, что ее лучшую подругу насмерть забили палками. Почувствовав, что на моей спине выступил холодный пот, я расспросила Марву, как это произошло, и она с болью в голосе призналась мне в том, что ее подруга вышла замуж не девственницей. Родственники не смогли пережить подобный позор и забили ее палками, как бродячую собаку.

Рассказ Марвы произвел на меня гнетущее впечатление, и я подумала о том, что на момент нашего с Валидом замужества ему совершенно не было никакого дела, девственница я или нет. Да и не только ему, но и его родителям. Все‑таки Валид более прогрессивен, и он понимал, что если происходит встреча двух взрослых и самостоятельных людей, то у каждого из них за спиной есть свой багаж с прошлым, в котором хранятся встречи, расставания и трепетные переживания.

Марва расспрашивала меня о Москве и о русских людях. Я рассказала ей о том, что в Москве сейчас очень много восточных кафе и что многие мои знакомые просто обожают арабскую музыку. Когда Марва спросила, нравится ли мне Египет, я ей честно призналась в том, что я люблю эту страну, но в ней я не чувствую почву под ногами. Моя душа там… в России. Я рассказала ей о том, что у меня очень много претензий к своей стране, так в ней мы предоставлены сами себе и никому не нужны, кроме самих себя.

Еще я сказала, что люди у нас разучились радоваться, потому что у них жизнь стала слишком тяжелой и сложной, и, забывая о том, что рыба гниет с головы, они срывают свое зло друг на друге. И все же я люблю свою страну, потому что там даже воздух другой. Он родной… Какая бы убогая и несправедливая по отношению к своим жителям моя страна ни была, она — родная, она любимая, она своя.