У него отсутствовала рука, и часть одежды, залитая кровью, казалась темно-бордовой по сравнению с чистой половиной мундира. Рядом со всадником лежал его конь с развороченным боком, где в обрамлении ломаных костей и лохмотьев мяса глянцево отсвечивали сероватым и желтым перламутром какие-то внутренние органы...

Нападавшие сильно отличались от тех, кто защищался: их силуэты казались размазанными и скрытыми за какой-то мутно мерцающей пеленой. Герцога видно не было. Зато по грязной дороге кровавыми пятнами раскиданы были тела нескольких охранников. Нападавших было больше раза в три. Остатки военных, сгруппировавшись по два-три человека, прикрывая друг другу спины, пытались защищаться…

Один из нападавших держал за горло миледи де Мирон на чем-то, напоминающем гигантское щупальце: его правая рука заканчивалась не кистью, а тянулась метра на три вперед. И этот кошмарный хлыст пытался скрутиться в спираль, чтобы втянуть сопротивляющуюся миледи к себе под серую мерцающую пелену. Она, кажется, еще была жива, но голубой свет, столь пугающе обезобразивший ее лицо, медленно тускнел…

Силы внутри Агнии получили подпитку чужой болью и бушевали теперь в собственном, не подвластном ей ритме. Этот ритм все учащался и учащался…

Видя, как голубое излучение на лице гибнувшей компаньонки пропадает полностью, Агния дала бешенству и злобе вырваться наружу: широко раскинув руки ладонями в сторону побоища, она дико завизжала:

– Ай-я-а-а-а-а-а-а-а…

С этим криком из нее выходили и гнев, и чужая боль, и Сила…

Картинка перед её взглядом начала меркнуть, и Агния со странным умиротворением закрыла глаза...

Глава 12

Пробуждение Агнии было ровно таким же, как и в первый раз: мутная пелена перед глазами медленно истончалась, и сознание неторопливо концентрировалось на том, что она видела.

«Стена… Чужая стена… Чужая стена… Деревянная спинка кровати… Какой красивый у дерева цвет…»."

"Место было совершенно незнакомое, да и тюфяк на кровати оказался весьма тонким и неудобным. Хорошо хоть в комнате было достаточно тепло. Агния подняла руку, желая протереть глаза, и сама поразилась мертвенной бледности своей кожи. Так могла выглядеть рука анорексички: даже не тощая, а откровенно костлявая, с торчащими косточками запястья, она напоминала сухую птичью лапку.

Женщина, которая торопливо подскочила к ней откуда-то из глубин комнаты, массивностью фигуры напоминала прежнюю сиделку. Но эта дама была совсем другая: жалостливая и говорливая.

– Очнулись, миледи? Ну и слава Силе! Лекарь вам питье оставил, сейчас подам.

Женщина вернулась и протянула большую глиняную кружку, полную какой-то странной жижи. Больше всего лекарство напоминало сок с мякотью, только не фруктовый, а скорее овощной.