Кроме того, Берия вчистую раскритиковал плавающие танки, пояснил всем, куда следует затолкать пятибашенного Т-35 и назвал конкретно — кому, пообещал всемерную помощь и, наконец, сформулировал новую концепцию танка — единого танка для РККА.

— От вас, товарищи конструкторы и производственники, ждут новую, подчеркиваю — принципиально новую машину. Ориентировочные характеристики: масса — тридцать пять — тридцать восемь тонн; вооружение — орудие калибром восемьдесят пять — сто семь миллиметров. Возможна временная установка орудия меньшего калибра, но не менее трех дюймов.

Скорость — не менее пятидесяти километров в час по шоссе и не менее двадцати пяти — по полю. Широкие гусеницы для высокой проходимости. Броня — не менее пятидесяти миллиметров, установленная с рациональными углами наклона. Подвеска торсионная, двигатель — дизельный. Предусмотреть место под радиостанцию и приборы наблюдения. Срок вам, товарищи, на все про все — год. При необходимости обращайтесь в Осинфбюро при НКВД. В состав этого бюро временно переводятся товарищи Котин, Кошкин, Морозов, Шашмурин. Вопросы?

Вопросов было так много, что никто не знал, с какого же конкретно начать.

Нарком внудел подождал несколько минут, затем решительно поднялся:

— Товарищи, прошу меня извинить, но у меня еще очень много дел. Если кому-то что-то понадобится — прошу, без стеснения, прямо ко мне, — он сделал приглашающий жест и продолжил: — Если что — посидим вместе, обмозгуем, одним словом — решим. Но от вас я буду ждать работы — такой работы, чтобы всем было ясно: больше сделать — не в силах никто!

Москва, Лубянская площадь

— Товарищ нарком, а за что вы с Бокисом так круто? — спросил Кирилл, прихлебывая ароматный чай.

Чай этот, сорта «Шемокмеди», был гордостью Берии, который лично курировал чаеводов Грузии. И Лаврентий Павлович гордился не зря: бархатистый, терпковатый, не резкий, ароматный напиток был выше всяких похвал.

На вопрос Берия ответил не сразу. Он, в отличие от Новикова, пил чай не из стакана в подстаканнике, а из большой широкой фарфоровой чашки с блюдцем. Приподняв чашку, нарком полюбовался густым, насыщенным цветом чая, затем отхлебнул и зажмурился от удовольствия.

— Честно скажу тебе, Кирилл: вот это я превыше всех напитков ценю.

Выше вина, клянусь чем угодно! Чай, — он снова сделал маленький глоток и покатал горячий напиток по небу, — чай… Солнце с гор вобрал, вкус воды с ледников впитал, тепло рук сборщиц сохранил. — Он глубоко вздохнул, выбрал в вазочке кусочек киевского торта, прикусил, запил чаем. — Спрашиваешь, за что с Бокисом круто так? А ты знаешь, какие взятки этот гад брал там, на Западе, за то, что танки их у нас проталкивал? Гинзбург — дурак! — Берия качнул головой.