— Ки-ири-и-и-илл!.. — и тут же звон разбитого стекла и тяжелый удар в спину.

Словно бы кто-то очень сильный двинул раскаленной кочергой…

…Она еще падала, когда услышала гортанные команды, и удивилась, почему ее Кирилл кричит по-грузински? Тут ее подхватили сильные руки, не давая опустится на пол, и такой родной голос вдруг закричал: «Врача! Живо!» Надя улыбнулась: раз командует, значит — жив… Потом в груди загорелась спичка, превратилась в факел, в костер, в мировой пожар…

…Врачи примчались через пять минут. Они отогнали в сторону и Гоглидзе, и Новикова, о чем-то быстро переговорили, сыпля как из мешка латинскими терминами, потребовали по телефону какого-то Лисинкера[111] и, наконец, унесли девушку в карету скорой помощи.

А еще через полчаса в кабинет втащили Авесалома Мдивиани. Новиков и Гоглидзе одновременно шагнули к арестованному, и тот содрогнулся, увидев их глаза.

Через три часа Авесалом сидел в одиночной камере и выл. Он даже не знал, что бывает так больно. Даже не предполагал. Но выл он не от боли. Перед его глазами все еще стоял тот самый чекист с глазами, похожими на ледяные шапки Казбека и Эльбруса.

И он все еще слышал размеренно падающие слова: «Я. Тебя. Запомнил. Я. Позабочусь. О тебе. Сдохнешь. В шахтах. На Таймыре. Солнца. Больше не увидишь. Я. Тебя. Запомнил…»

Москва, Кремль

Михаил Иванович Калинин пытался смотреть прямо и твердо, но как всегда в присутствии Вождя, ему было как-то неуютно и почему-то страшновато. Он прекрасно знал, что никаких грехов за ним нет, что верен он Сталину — верен, точно собака хозяину, что сам Коба всегда был с ним добр и приветлив… Но вот всякий раз, когда Вождь приходил к нему вот так — сам, неожиданно, без лишней свиты, — всякий раз в животе появлялся противный холодок, в глазах почему-то все становилось размытым, словно дождь идет, а по спине будто кто-то водил мягкой пушистой лапкой.

— Я вот к тебе с чем, товарищ Калинин, — произнес Сталин, удобно устраиваясь у стола. — Вот с чем: у нас сейчас многие работают по-новому, по-социалистически. И есть мнение: за то, что они работают по-социалистически, ты, председатель Верховного Совета — Всенародный староста — должен их по-социалистически награждать.

Верно?

— Конечно-конечно, — торопливо подтвердил Калинин. — Обязательно надо награждать по-социалистически.

— Это очень хорошо, товарищ Калинин, что ты согласен. А как ты собираешься по-социалистически награждать?

— А… вот… орден есть Трудовой… и еще вот Знак почета… — Михаил Иванович пытался угадать, но чувствовал, что пока до правильного ответа еще очень далеко. Ну, чего Коба так любит тянуть? Сказал бы прямо, что сделать надо — и вся недолга!..