Про ванну Маша сказала просто так, чтобы отстали, но пришлось принимать, так как врач самолично набрала воды в необъятную лоханку, называемую ванной, в нужной дозировке разболтав в ней чудо-средства. Потеряв счет времени, Маша лежала в исцеляющей водице, размягчившей ей все кости, и никак не могла собрать обрывки мыслей в подобие мало-мальской четкости.

«И к черту!»

Кое-как вытащив себя из воды — сколько у нее сегодня воды! Прямо моря! — не вытираясь, голышом, дотащилась до кровати, упала в постельный уют и заснула. Сразу.

Проснулась от голода или оттого, что отдохнула и выспалась, но голод был основной побудительной, в прямом смысле слова, причиной.

Не сразу сообразив, где она, что вокруг нее. который час и день, села на кровати и огляделась. Так, понятно: это ее номер люкс. Темно. Не ночь-полночь, но поздний вечер.

Через распахнутую балконную дверь доносилась развеселая музыка и смех — ясное дело, народ зажигает, на отдыхе все-таки.

В животе требовательно заурчало.

— А сколько у нас времени? — вопрошала Мария Владимировна пространство.

Время оказалось девять с минутами вечера.

Она проспала обед, ужин — и что там бывает еще в пансионатах?

— Полдник! — ответила себе. — Или полдник — это в пионерлагерях?

Машка позвонила в ресторан, заказала в номер ужин и, поколебавшись, бутылку вина.

«Доставка — это, видимо, приобретенный и закрепленный во мне американизм. Удобно ведь!»

Принесшего заказ молоденького официанта она попросила сервировать столик на балконе.

— А это лично от шеф-повара! — торжественно произнес официантик и выставил на стол ведерко с воткнутой в лед бутылкой шампанского и тарелочку с малюсенькими шоколадными трюфелями ручного изготовления.

— В знак восхищения вашим героизмом!

— О господи! — переполошилась Машка. — Откуда он знает?

— Ну что вы! — светился радостью приобщения к событию мальчонка. — Весь пансионат знает!

— О господи! — повторила Машка. — Уберите, пожалуйста, это ведерко, поставьте в комнате куда-нибудь.

Ей было неловко.

Официанствующий мальчик шмыгнул туда-сюда, бравируя исполнительностью.

— Свечи? — спросил, наклонившись.

— Чего мелочиться? — не согласилась раздосадованная Мария Владимировна.

— Тогда уж костерок запалим!

Юноша вопросительно улыбнулся, заподозрив юмор. Машка подумала, какая богатая палитра улыбок на все случаи жизни в арсенале столь юного работника сферы обслуживания. Далеко пойдет! И заторопилась отпустить мальчишку, вместе с его улыбками.

Перекусив немного, Маша закинула ноги на второе кресло, отпила вина и закурила."

"«Что-то я курить стала, — рассматривая дымящуюся сигарету в пальцах, отвлеченно подумала она.