Я состроила жалобное выражение лица, и она тут же уточнила. – Не любишь прилюдно выражать чувства?

– Не люблю, – призналась я. Все эти поцелуи на людях меня ужасно смущают. Витя, конечно, приучил меня быть более раскованной, но обычно он целует, я же не противлюсь. А уж ссоры в общественных местах?! Ни за что! Только дома! Только наедине. – Да и смысла не вижу. Возможно, «сумасшествие» Зорро уже прошло. Он-то свой голод утолил.

– Ну я бы не сказала, что в глазах мушкетеров было удовлетворение или «сытость», когда они на твою задницу любовались, – заметила Таня с деланно невинным выражением лица. – Хм, кстати, а это наши единственные подозреваемые?

– У Вити ещё братья есть. Но там сомнительно. С его кузеном, Ильей мы очень редко виделись, за все время раза три-четыре. А Дима… Дима давно и благополучно женат и скоро станет отцом.

– Но со счетов их сбрасывать нельзя, – авторитетно заявила Таня. – Жена – не стенка, а редкие встречи с Ильей ещё ни о чем не говорят.

Мы снова занялись ужином, обдумывая ситуацию. И когда принесли котлеты, Таня уже что-то придумала.

– Значит, Оль, сделаем так. Ты сейчас спустишься и под каким-нибудь предлогом позовешь Виктора. Пофлиртуешь, по ситуации чмокнешь в щеку или губы. На мушкетеров в этот момент не смотри. Я буду следить за ними. Может, что-то и замечу. – Я посмотрела на неё несчастными глазами, но она была неумолима. – Давай-давай. А кому сейчас легко? О, спроси, нужно ли ему ужин здесь заказать, а то когда вы ещё домой попадете.

Я преувеличенно тяжко вздохнула, но все-таки направилась вниз.

Они все ещё избивали боксерскую грушу, и небольшой отделенный ринг находился как раз напротив кафе.

– Вить,– позвала я мужа. Денис стукнул увлекшегося мужа в плечо и взглядом указал на меня. Заметив меня, Виктор тут же направился в мою сторону, по дороге снимая боксерские перчатки.

– Что случилось, малыш? – спросил он, облокотившись на канаты ринга. Чтоб его ёж покусал, неудобно же мне к нему тянутся.

– А вы ещё долго? – спросила я, чуть-чуть надув губки.

– А что такое? – удивился он. Ведь я раньше никогда его не торопила. Ага, обычно я отлеживалась на матах в это время. А Никита терроризировал меня чисто армейским юмором. Грубым, пошлым, но настолько ржачным, что я не могла удержаться от хохота. А это скажу я вам непросто, когда мышцы живота болят.

– Да я просто об ужине подумала, – ответила я мягко. И погладила его запястье. – Может, здесь заказать? А то непонятно, когда мы ещё домой приедем. Да и не приготовлено дома ничего, – я виновато улыбнулась, скользнув пальцами по предплечью мужчины. От удивления у Вити аж брови поползли на лоб. Медленно так, но неуклонно.

– А как здесь кормят? – спросил Никита, подходя к нам. У него, как и у Портоса, всегда отменный аппетит.