Что там говорить. Знал бы, чем все это кончится, сам бы винтовку взял и в августе девяносто первого на Белый дом пошел. Тогда думали, что скинем коммунистов — и все у нас будет. Как в Америке. Хрен получили вместо Америки.

— Нашел о чем вспоминать, — поморщился Егор, — ты еще спасибо скажи, что вообще работу нашел. Знаешь сколько водителей без работы сидит. А я, между прочим, тоже шофером не хотел работать. На инженера учиться хотел. Как раз мне семнадцать было в девяносто первом. А после армии, когда вернулся, все уже кувырком пошло…

— Закончим политическую дискуссию, — посоветовал Дронго, — давайте вернемся к девочке. Значит, у нее не было никаких увлечений. Может, подруги близкие были? Или кто-нибудь из соседей?

— Может, и были, — осторожно ответил Миша, — с соседскими девочками она играла. Но с кем дружила, я не знаю.

— Может, у нее были любимые места в городе, куда она могла бы сбежать, если, конечно, сбежала? — неосторожно спросил Дронго и заметил, что глаза у Нины начали предательски блестеть.

— Я имел в виду, что она могла просто выйти из здания, — пояснил Дронго, — и не обязательно куда-то убежала. Или вы думаете иначе?

— Нет, — тихо ответила Нина, — я надеюсь, что она жива.

— Ясно.

Дронго поднялся. Нина посмотрела на него и тихо спросила:

— Вы его найдете?

Все поняли, что она говорила об убийце.

— Не знаю, — ответил Дронго, — пока у меня совсем мало данных. Но вы не бойтесь. Здесь вас убийца не достанет. В здании работают сотрудники милиции и прокуратуры. Надеюсь, что вместе мы что-нибудь придумаем.

Глава пятнадцатая

Он вернулся в кабинет Халуповича. К этому времени Эдуард Леонидович уже успел в общих чертах рассказать следователю о своем плане встретить миллениум и о трех женщинах, которые были в его квартире в тот роковой день. Линовицкая, взглянув на вошедшего Дронго, чуть нахмурилась, но ничего не сказала, продолжая слушать Халуповича. Пока он говорил, Оксана Григорьевна несколько раз в знак согласия кивала. Бозин мрачно чертил какие-то геометрические фигуры в своем блокноте. Когда Халупович, наконец, закончил исповедь, наступило молчание.

Дронго сел на диван. Халупович и Бозин оказались сидящими боком к нему, а Линовицкая — почти спиной. Она чуть отодвинулась от стола, чтобы также сесть боком. И мрачно спросила у хозяина кабинета:

— Вы закончили?"

"— Да, — опустил голову Халупович и виновато вздохнул. — Я вас не обманывал, Валентина Олеговна. Просто не хотелось впутывать во все это женщин, одна из которых к тому же ваша коллега.

— Похвальное благородство, — язвительно заметила Оксана Григорьевна, — но я думаю, Валентина Олеговна понимает всю нелепость подозрений в отношении нас. Да, мы были в тот день в его доме.