Выкрест на глазах покрылся красными пятнами:

– Не думаете ли вы, что это я продал секрет?

– Если бы мы так думали, я бы говорил с вами иначе. И не здесь, а в военной тюрьме.

Рыжак помолчал, затем прошептал:

– Ну теперь мне понятно…

– Что вам понятно, Ефим Григорьевич?

– Ваши расспросы и вообще… То есть на самом деле начальство не мобилизационную готовность проверяет, а ищет предателя.

– Именно так. Помогите нам в этом. Я выполняю секретное распоряжение лично военного министра. Все, кто окажет содействие, будут отмечены.

– Но при чем тут Спиридон Фанариоти?

– Мы думали, что изменник в штабе округа.

Но первый лист пропал из вашего экземпляра! Значит, он, продажная душа, здесь. Был, а может, и сейчас служит. Сколько писарей в штате батальона? Семь, если считать сверхштатных?

– Семь, – вздохнул Рыжак. – Бумажной волокиты очень много. Чем дальше, тем больше. Мы уже на пределе, а из штаба все шлют и шлют новые запросы. Приходится брать из строевых солдат наиболее грамотных и привлекать их к переписке.

– Семь писарей. Сколько времени уйдет у меня на их проверку? То-то. А Спиридон Фанариоти восьмой.

Упростите мне задачу. Если он не связан с германской разведкой, пусть занимается своей контрабандой, мы его не тронем. Нас интересует другое.

– Понимаю. Что я должен сделать?

Продан облегченно вздохнул:

– Ну наконец-то. Мы договорились? Тогда в первую очередь вы должны рассказать мне о лицах, допущенных к секретам в Одесском морском батальоне. Начните с Фанариоти. Ведь именно он переписывал отчет.

Ночью сыщики и контрразведчик снова встретились. Штабс-капитан рассказал о своих открытиях. Первый лист плана отсутствует. Ну и что? В письме фон Циммермана был не сам лист, а перерисовка с него.

Секретный доклад исполнял писарь, который после демобилизации стал контрабандистом. Обычное для Одессы дело… Вдруг лист похитили для отвода глаз? Чтобы навести подозрение на батальон. А перерисовали его в штабе округа и оставили на месте, в докладе."

"Дознаватели разделили обязанности. Продан, как человек военный, пойдет в пограничную стражу, расспросит о контрабандистах там. Имеются ли у пограничников данные на Фанариоти? Как вообще обстоят дела с контрабандой? Не мелькал ли где немецкий след?

Азвестопуло подрядился зайти с другого конца, через таможенный округ.

Что там известно насчет отставного писаря?

Лыков взял себе сыскное отделение – и оплошал. Утром следующего дня он встал, чтобы отправиться к Черкасову. Но едва сделал несколько шагов к умывальнику, как его повело. Голова закружилась так, что сыщик едва не упал. Перед глазами поплыли зеленые и красные круги, ноги стали ватными, и заломило в том виске, по которому несколько дней назад чиркнула пуля. Контузия! Этого только не хватало.