Но у минной роты нет своих судов. Будет когда-то… как уж он называется? Заградитель. Вот. Минный заградитель. А пока нет ни ялика. И мы помогали промерять глубины и выставлять точки координат.

– Поглядите, пожалуйста, весь отчет на месте?

– Уже поглядел. Не хватает первого листа. Там самое начало плана, и указана нулевая координата, что возле Платоновского мола.

– А кто имел доступ к отчету с момента его написания и по сию пору?

Рыжак задумался:

– Я имел. Подполковник Стаматьев тоже. А еще командир технической роты капитан Фролов-Повало-Швейковский.

– Где он сейчас? Мы с ним не встречались, хотя я был в роте.

– А капитан убыл в длительную командировку в Севастополь.

– В Тринадцатую пехотную дивизию?

– Точно так, Игорь Алексеевич. Дивизия у нас уже в печенках сидит. Тоже мне, морской десант! А сами ничего не умеют, приходится их учить даже бороться с качкой.

Продан продолжил расспросы:

– А кто еще имел доступ к плану?

– Писари имели.

– Ваши, батальонные?

– Да. Вот я узнаю руку ефрейтора Фанариоти.

– Он еще служит?

Делопроизводитель помотал головой, в соответствии с фамилией рыжей:

– Вышел в отставку в марте.

Я встретил недавно Спиридона на Екатерининской угол Базарной. Он формально альвичек, а на самом деле шмуглер.

– Простите, вы не могли бы перевести с одесского на русский? – улыбнулся штабс-капитан.

– Да, конечно. Альвичек значит торговец халвой. Это наружное занятие Фанариоти. А в действительности он шмуглер, то есть контрабандист.

– Вот как. И чем же сейчас промышляет отставной ефрейтор?

Рыжак нахмурился:

– Вас и это интересует, Игорь Алексеевич? Помимо шпионажа.

– Давно догадались про шпионаж?

– Почти сразу. Дураком надо быть, чтобы не догадаться.

А я, простите, умный.

– Почему вас насторожил мой вопрос про контрабанду?

– Видите ли, Игорь Алексеевич… В Одессе занятие контрабандой считается вполне достойным, даже уважаемым. Таковы старинные традиции: многие богатейшие фамилии сколотили состояния на этом. Сейчас, конечно, масштаб не тот, но люди куют копеечку. И если вы хотите преследовать Спиридона, вредить ему, то я не смогу вам в этом помочь. Извините.

Продан закрыл плотно дверь и подсел к коллежскому секретарю.

– Ефим Григорьевич. То, что я вам сейчас скажу, большой секрет.

О нем знает из местных лишь генерал-майор Калнин. Теперь узнаете и вы.

– А может, не надо?

– Вам знать? Надо. Иначе вы мне не поможете. А один я не справлюсь, мне нужны порядочные и умелые люди, как вы.

Рыжак нахмурился. Если хвалят, значит, дело плохо…

Штабс-капитан оглянулся на дверь и продолжил:

– Вы сами сказали, что в отчете по минным полям отсутствует первый лист. Помните?

– Разумеется.

– Так вот, мы его нашли.

– Где?

– В Петербурге, в секретном донесении германского шпиона.