Борец Глинкин был известен своими грязными уловками. Вот и сейчас он без стеснения отвешивал сопернику из Лотарингии тяжелые «макароны» по лицу. Редльсгоф пытался провести приемы, но Глинкин уклонялся. Зрители свистели и бранились, схватка закончилась вничью. Затем вышел сибирский геркулес Кащеев и уломал несчастного поляка за три минуты сорок секунд. Бамбула с Окитаро-Оно не столько боролись, сколько бегали друг за другом. В конце концов негр победил японца эффектным броском. Больше всего Лыкову понравился еврей Грингауз – стройный, прекрасно сложенный и техничный. Одесские соплеменники горячо его поддерживали. Грингауз красиво положил крымчака Мадралли и тут же вызвал Кащеева. Тот пообещал «ужо в следующий раз». В итоге все остались довольны, особенно еврейская часть зрителей.

Не досмотрев представления, сыщики покинули зал. Лыков вышел на Коблевскую улицу, Азвестопуло – на Садовую. На углу они встретились.

– Ну как?

– Трудно, Алексей Николаевич. Почти невозможно.

– Да, двоим не справиться, нужно гнать сюда все отделение. А кто это позволит? Да и не факт, что Степка действительно ходит смотреть борьбу.

Они двинулись по Коблевской, но саженей через пятьдесят к ним подошли четверо. Вперед выступил лохматый детина и нагло спросил:

– Босявы, а нет ли у вас червончика?

Грек ответил ему в тон:

– За червончик, та ще с гаком, ты получишь дулю с маком.

Скок обернулся к своим и сказал неодобрительно:

– Как отвечать научились…

Потом извлек финку и показал ее Азвестопуло:

– А гляди, хабло! [47]

Тот скривился:

– Всего-то? А у меня вот.

И вынул браунинг.

Однако скоки не испугались и, вместо того чтобы ретироваться, попытались обступить сыщиков. Но Лыков сильной затрещиной сбил ближайшего с ног:

– Брысь, жидоеды!

Только тогда налетчики бросились бежать. Коллежский советник от души добавил упавшему ногой по ребрам, отобрал финку и стал дуть в свисток. С угла отозвался постовой. Питерцы сдали ему пленного, записали в книжку городовому свои фамилии для протокола и отправились в управление.

Там выяснилось, что Лыкова давно разыскивает по телефону генерал-майор Калнин. Встревоженный сыщик схватился за отводную трубку. Квартирмейстер был уже дома, но не спал. Он сообщил Алексею Николаевичу плохую новость:

– Тут у нас вышло черт знает что. Капитан Фингергут рассказал о вашем поручении насчет шпионов кому не следовало. А именно Челебидаки. Знаете такого?

– Это чиновник особых поручений при градоначальнике? Коллежский асессор?

– Он самый. Челебидаки… Как бы помягче сказать…

Генерал запнулся, подбирая слова. Лыков перебил его:"

"– Какой он, я знаю. Но зачем капитан поделился секретными сведениями с посторонним? Тем более с этим.

– Таков наш уговор с Толмачевым, – пояснил квартирмейстер.