Двоеглазов в карты не играл. Но у него жена немка, да еще с капиталами. И он, сам того не зная, угодил в жернова. И погиб, когда германцам понадобилось сбить нас со следа и разыграть его «побег». Увы, мы не сумеем обнаружить тело старшего адъютанта в катакомбах. Тот, кто его зарыл, сам сгинул.

Продан вздохнул, потом оживился:

– Кстати, в бумагах Челебидаки отыскался и тот самый лист схемы, который был похищен из морского батальона. Вычерченный Рыжаком и написанный рукой Фанариоти.

– Зачем немцы так рисковали? – удивился Азвестопуло. – Зачем украли лист из секретного документа? Ведь рано или поздно это бы заметили.

– Когда? – хмыкнул контрразведчик. – Не забывайте, что рисунок изъяли из черновика доклада. Сам доклад впоследствии разошелся чуть не в дюжине экземпляров, от Военного министерства до управления Одесского порта. А черновик забыли в шкафу, и лежал бы он там до скончания века. Никому бы в голову не пришло проверять, все ли листы на месте.

– Зачем тогда первый лист вообще понадобился немцам? Сняли бы копию.

– Они потребовали оригинал, чтобы убедиться в достоверности схемы. Это как бы товарный образец. Пилипенко и выкрал начало доклада. Резидент послал бумагу в Петербург на экспертизу. Ведь предатель хотел за схему немалую сумму – двадцать пять тысяч рублей. Решение мог принять только граф Люциус…

– Гельмут фон Люциус, советник посольства Германии? – вспомнил Лыков.

– Да. Еще он обер-шпион, главный резидент германской разведки в России. Без его согласия деньги не могли быть уплачены. Граф затребовал оригинал, изучил его и покупку одобрил. После чего отослал лист обратно. Но все это заняло время. Пилипенко уже отбыл в Петербург сдавать экзамены, возвращать листок на место стало некому. И Челебидаки спрятал его в секретном архиве.

– А остальные листы схемы? – продолжал наседать Азвестопуло. – Они были скопированы?

– Челебидаки прояснил и этот вопрос, – ответил штабс-капитан. – По его словам, весь доклад он переписал лично. Но оригинал взял не в морском батальоне, а у себя в градоначальстве, куда его неосмотрительно отослали военные. Скопировал и стал полистно отсылать в Берлин. Чтобы запутать контрразведку, он решил делать это не через Одессу, а кружным путем, через Петербург. И одно из писем попало к специалистам подполковника Лаврова. Клочок бумаги, который перехватили в столице, стал ключевым во всем деле. После того как секретный доклад не прочитал только ленивый, узнать, откуда протечка, было уже невозможно. Десятки, если не сотни людей могли скопировать бумаги… И лишь пропавший лист, украденный Пилипенко и не возвращенный на место, указывал на изменника. Челебидаки выяснил это, когда поговорил с капитаном Фингергутом.