Он возбужден не меньше, чем я. Он хочет меня, сейчас, немедленно. Это придает мне уверенности, стирая оставшееся сомнения.

Но мы в неподходящем месте: сейчас день и хотя мы находимся в тихом, почти безлюдном переулке, но готова поспорить, что пара прохожих все же прошла за то время, что мы были тут. Впрочем, я не уверена, потому как совершенно не обращала внимания на что-либо вокруг.

Ничего не говоря, Адам вдруг отстраняется и тянет меня на себя. Я доверчиво держу руку в его ладони, следуя за ним. Он толкает небольшую дверь в конце стены, оказавшуюся незапертой. Мы входим внутрь, в помещение, которое выглядит как небольшой холл. Очевидно, тут ведутся строительные работы, потому что повсюду лежат мешки с песком и цементом, строительные материалы и инструменты.

Воздух здесь довольно прохладный, резкий резонанс с теплотой улицы. Впрочем, разве это важно?

Единственное, что имеет значение – это человек рядом со мной.

Адам вновь привлекает меня к себе; проводит пальцами по моим приоткрытым губам. Его глаза завораживают, и я, словно загипнотизированная, смотрю в них.

Он ослепляет меня. Та сила эффекта, которую он имеет на меня, не может не пугать. Я чувствую себя мотыльком, летящим на огонь. Знаю, что могу опалить крылья, а могу и вовсе сгореть. Но парадокс в том, что без этого огня жизнь лишается смысла.

– Сними с себя платье, Грейс, – негромко велит мне Адам. В его голосе слышится твердость, но нет былого давления и резкости.

Уверен ли он, что я не посмею ослушаться? Он не кажется сомневающимся. Желание подчиниться во мне вдруг вспыхивает с неудержимой силой – я хочу быть мягкой глиной в его руках, пусть лепит все, что пожелает.

Я сглатываю пересохшим горлом и не спеша, стягиваю платье через голову. На мне бледно-голубое нижнее белье, едва прикрывающее тело.

Его взгляд скользит по мне снизу вверх, пока не останавливается на моем лице. Мои щеки заливает жаром, но это не от смущения – все дело в чистом, неприкрытом желании.

Мне нравится, что я вижу в глазах Адама, когда он смотрит на меня. Так знакомая мне страсть, откровенная похоть, но с примесью чего-то нового, что волнует, заставляет мое сердце сжиматься.

Он смотрит так, будто я – самое прекрасное, значительное, что он видел. И это вызывает во мне эйфорию.

Невозможно остаться равнодушной.

Я отступаю назад, пока не упираюсь в стену. На моих губах играет легкая улыбка, когда я подношу к ним палец и чуть прикусываю его. В моем взгляде вызов и ожидание.

Я хочу быть соблазнительной для него. Хочу, чтобы его желание было так велико, чтобы он не мог думать о контроле.

На мгновение я сомневаюсь, не слишком ли рискованно играть в такие игры. Но я не хочу лгать – это то, чего мне так не хватало. Слишком большая жертва, как оказалось.