– Да рассказывайте уже! – не выдержав, вскипела я. – Хватит тянуть, я слушаю!

И они мне все рассказали, хотя и с неохотой. По мере рассказа лицо Адама хмурилось все больше и больше, а когда он перешел к части, когда Джейс увел Саманту, а он занялся мертвым отцом и Морган, вовсе перестал смотреть мне в глаза.

Когда Адам замолчал – Джейс за все время обмолвился несколькими фразами – я не знала, что делать. В самом буквальном смысле, я не знала, то ли мне пойти присесть, потому что ноги подгибались, то ли закричать, или заплакать.

Я была в растерянности. Нет, я уже узнала суть от Элис, но услышать все подробности от Адама, непосредственно того, кто прошел через все это…

Это было больше, чем я могла выдержать.

– Вы оба скрывали это все эти пятнадцать лет? – Я накрыла живот рукой, пытаясь сдержать рвущийся крик. Мой голос едва слушался меня, а язык будто распух и увеличился вдвое. – И тебя не волновало, что у женщины, от тела которой ты так хладнокровно избавился, есть люди, которые с ума сходили от неизвестности ее судьбы? – Я ближе подступила к Адаму, с трудом выдерживающему мой злой взгляд. – Ты хотя бы представляешь, сколько ночей я провела, проливая слезы в подушку от мысли, что оказалась ненужной своей маме!

Слезы все же брызнули из моих глаз, и рыдание вырвалось из горла.

Вся пережитая в детстве боль и обида всколыхнулись в душе, перекрывая чувства к этому мужчине, который был одним из виновников былых сомнений, ощущения ненужности, чувства отверженности. Я ведь на самом деле считала себя недостаточно хорошей, любимый, достойной, если мама решила бросить меня ради мужчины.

Я будто вновь стала маленькой, запуганной девочкой, которая боялась выйти из дома, потому что мама могла вернуться в тот момент, когда меня не будет.

Она увидит, что я не жду ее, и вновь уйдет, на этот раз навсегда.

Адам молчал. Я расценивала это так, что ему просто нечего было сказать в свое оправдание. Разве я не была права? Разве то, что я сказала – не правда?

– Грейс, я… я не знаю, что сказать.

Я впервые видела, чтобы Адам Эллингтон запинался, но сейчас он был так растерян и подавлен.

– Теперь ты знаешь все, и ты злишься, я понимаю это. Но я ничего не могу изменить. Речь не шла о выборе, его просто не было. В тот момент я понимал только то, что должен любой ценой защитить мать.

 – Глаза Адама блеснули. – И это было решающим для меня.

Я слышала его, но казалось, что слова долетают до меня в какой-то искаженной форме и я не могла оценить их объективно. Могла только думать о том, что Саманта Эллингтон убила мою маму, что Адам скрыл ее преступление и виновники остались безнаказанными.

Я не питала иллюзий насчет женщины, которая родила меня. Она не была высокоморальной личностью, часто совершала ошибки, и образ ее жизни был неправильным.