В конце концов это звучит благороднее, чем подкуп бутылкой вермута.

А Крамер помрачнел ещё больше. И это тоже не ускользнуло от внимания Эллочки. Неужели всё-таки…? Эта догадка вызвало подзабытое уже чувство едкой горечи, от которой трудно дышать.

Котов, несмотря на своё раздражение, в нужный момент вышел из-за стола в центр их полукруга. Музыка смокла, и он двинул весьма бодрую и позитивную речь о том, какая их компания замечательная, как всё у них хорошо и будет ещё лучше, и за это спасибо таким бесценным кадрам, как Ксения Андреевна.

С этими словами он выжидающе на неё уставился. Она, немного помешкав, сообразила выйти к директору и получила из его рук благодарственное письмо, что-то пролепетала в ответ. Эллочку передёрнуло от этого дешёвого пафоса и от закипающей ненависти, но она вместе со всеми похлопала.

Постепенно вечер набирал обороты: вино разряжало торжественную и слегка напряжённую обстановку, расслабляло, заводило… И как только приглашённые артисты — танцоры, фокусники, музыканты, — откланялись, подвыпивший народ пустился в пляс.

Под ритмичную музыку танцевали в основном женщины, мужчины лишь глазели на них, не вставая с мест. А вот когда диджей запустил медлячок, то и сильная половина осмелела. Даже Котов пригласил главбухшу.

Эллочка ловила на себе жадные взгляды некоторых, но с таким соседством никто не решался к ней сунуться. Впрочем, это к лучшему. Не было никакого желания танцевать с подвыпившими коллегами, а вот с Крамером бы… Правда он приглашать её не собирался. Сидел как истукан и только стрелял глазами в чертову Ксению.

Тогда Эллочка предприняла последнюю отчаянную попытку — пригласила его на танец сама. Если он такой слепец и не видит, какая рядом с ним женщина, так, может, хоть почувствует!

Она видела, что ему не слишком хотелось, но отклонять её приглашение он не стал, вежливость, наверное, не позволила. Поднялся, подал руку, вывел к центру, где уже кружилось десятка два танцующих пар. Но с таким лицом, словно делал это через силу.

Это вновь ударило по самолюбию, но Эллочка решила делать вид, что всё хорошо, а вот потом она непременно отыграется на кое-ком за испорченный вечер.

Твёрдая, горячая и сухая ладонь легла на её обнажённую поясницу, и Эллочка прильнула к нему всем телом. Как хотелось, чтобы эта ладонь скользнула вверх, затем вниз. О, она бы ему это позволила! И не только это…

Она прижималась к нему грудью, щекотала тёплым дыханием шею, легонько поглаживала пальцами затылок, но он просто вёл её в такт музыке и не делал больше ничего! Эллочка негодовала.