Тут уж встречи было не избежать. Впрочем, я чувствовала себя с ним неловко только наедине, а когда кругом люди — уже так сильно не нервничала.

Сначала Крамер устроил разбор полётов. За минувшую неделю он провёл мало-мальскую ревизию. И теперь строго всех отчитывал: Ольгу Петровну — за неосвоенный бюджет по отдельным статьям. Торунова — за бардак с отчётностью, продажников — за плохие продажи, Эллочку — за ужасную работу рекламного отдела.

Досталось всем, кроме меня.

Сначала я в душе порадовалась. Затем он каждому наметил, что надо сделать к следующей планёрке. Каждому продиктовал задачи лично. Меня же опять вниманием обошёл, даже не посмотрел в мою сторону.

Вроде как это и хорошо, но почему-то стало немного обидно. Что за игнор?

После его «все свободны» мы гуськом вышли в приёмную, оттуда — в коридор. Кто-то выдохнул — пронесло, не сильно гневался. Кто-то наоборот бурчал недовольно. А Ольга Петровна посочувствовала Эллочке, которой досталось от Крамера больше остальных.

— Что-то он с вами уж больно строгий был.

— Ерунда, — отмахнулась Эллочка. — Посмотрим, какой он строгий будет после завтрашнего корпоратива.

Я шла позади них, думая о своём, но на этом моменте сразу обратилась в слух.

Эллочка, как назло, понизила голос:

— Я с девчонками из профсоюза за небольшой презент договорилась, чтобы они меня за один столик с ним посадили.

— Коварная вы женщина, — тихонько засмеялась Ольга Петровна.

Эллочка ей ещё что-то ответила, уже совсем тихо, почти шёпотом. Как я ни напрягалась, смогла лишь с трудом разобрать отдельные слова: платье… отпад… не устоит…

И этот её гадкий смех!

Когда я спустилась к себе, девочки спросили:

— Ксения Андреевна, что-то плохое случилось? У вас такое расстроенное лицо…

— Нет, нет, всё нормально, — ответила я им. Ну правда, всё же нормально. Однако поймала себя на мысли, что мне почему-то очень-очень неприятно…

40

Эллочка"

"Празднование дня связиста давно стало в компании незыблемой традицией. Любимой традицией.

В этот день не работали, несмотря на то, что официально седьмое мая считалось рабочим, а значит, зарплата капала. В офис подъезжали лишь к обеду, выспавшиеся, весёлые, при параде, чтобы дружной толпой ехать вместе в какой-нибудь «Хуторок».

Под это дело из гендирекции исправно выделялась круглая сумма. Профком в лице Вали Харитоновой выкупал зал в каком-нибудь ресторане попроще, арендовал автобус, нанимал артистов для развлекательной программы.

«Чтоб было дёшево и сердито», — обычно наставлял Валю Харитонову Котов.

Но в этот раз указания он дал совсем другие: всё должно быть по высшему разряду! Чтобы не ударить в грязь лицом перед московским гостем. Пусть и не совсем гостем, но своим его тоже никто не считал.

Да он и не стремился стать здесь «своим».