И сколько он себя помнил, они за семейным обедом или ужином запросто обсуждали работу и «интересные» случаи. Так что у него на подкорке намертво осело: случайные связи неизбежно влекут все эти мерзкие болячки.

Вот и от Ксении ему бы держаться подальше. Но что-то странное творилось с его организмом, когда она находилась рядом. Сердце начинало колотиться. Ему становилось труднее контролировать себя. А бессонной ночью накануне он почему-то вспоминал не Лену, с которой был близок много раз, а именно её. Представлял нежную грудь, бархатистую кожу, точеные изгибы и мгновенно завёлся.

Позволил себе самые откровенные фантазии, напряжение снял сам, но даже после разрядки не получалось выкинуть её из головы и успокоиться. И эта навязчивая тяга его злила. Потому что это мешало. И работать мешало, и просто жить. И вообще его задевало, что он не просто клюнул на крючок этой нимфоманки, но и заглотил. А ведь его предупреждали!

***

В то утро она явилась с объяснительной. Крамер решил накануне, что всё же перегнул палку. Если она уволится, может, проблема и отпадёт сама собой. Но он будет чувствовать себя гнусно. Всё же, стоило признать, он так на неё насел из-за личного предубеждения, а не потому что она плохой работник. И тогда чем он лучше того же старика Парфёнова, который сплавил его сюда по личным мотивам? Ничем. А вот если она и впрямь будет косячить, халтурить и вести себя неподобающе, тогда да, тогда он будет в своём праве.

Для начала он велел ей приготовить отчёты. И неожиданно поймал себя на мысли, что ему приятно отдавать приказы именно ей, заставлять подчиняться именно её, хотя раньше ничего подобного за собой не наблюдал.

Сразу после её ухода к нему заглянул Павел Сергеевич Котов.

— Есть какие-нибудь планы на майские праздники? — поинтересовался директор.

— Нет, — честно ответил Крамер.

Ну какие у него могут быть планы? Он тут никого и ничего не знает. Лучше дома отсидится. А то, чего доброго, снова забредёт куда-нибудь не туда.

— А давай махнём ко мне на дачу?

На дачу к Котову Илья тоже не хотел и думал, как бы поделикатнее отказаться, чтобы не обидеть. Взгляд его нечаянно упал на верхний листок в лотке и выхватил строчку: тело моё изнывает и плавится, когда я вспоминаю ваши ласки…

Директор продолжал расписывать, какая у него замечательная дача, а Крамер продолжал читать откровения это ненормальной нимфоманки. Читал и оторваться не мог.

— Ну так как? — выдернул его из оцепенения директор.

— Да-да, отлично, — сглотнув, пробормотал Крамер, не имея понятия, о чём его спрашивают. Неудобно было признаться, что он не слушал. Ещё и от этих эротических признаний кровь забурлила, сделалось жарко.

— Тогда завтра утром выезжаем! — резюмировал довольный директор.

— Куда? — не понял Крамер.